Рожденные водой стр. 222
педофиле Селзнике и о том, что шериф Пеннебейкер его покрывала. Он был мужем ее сестры. Фиби стала одной из его жертв, семья защищала ее, а шериф вместо того, чтобы арестовать преступника, убила Ривердейлов. А потом еще кучу народа. Всех, кто ей как-либо угрожал.
Эштон недоверчиво нахмурилась, долго вглядывалась в Дэша, а потом кивнула.
— Что ж, мне жаль Фиби. — Она залезла в сумку, достала тонкую папку и протянула Дэшу. — Я привезла информацию, которую ты просил. Пришлось повозиться. Кто это?
Дэш раскрыл папку. С фотографии на него смотрело лицо, которое он помнил с детства — мадам Дичь. Без «муравейника» на голове
она выглядела непривычно, незнакомка с глубоким взглядом и плотно сжатыми губами. «Мишель Легран, — гласила анкетная запись, — пятьдесят два года, адрес регистрации Новый Орлеан».
— Надеюсь, ведьма, которая умеет делать такие штуки. — Он покрутил на пальце кольцо, которое так и не снимал эти дни. Боялся потерять.
У мадам Дичь было кольцо с таким же камнем, как у него. Так он предполагал, но детские воспоминания хрупки и ненадежны, он вполне мог что-то напутать. Только Мишель Легран может ответить на его вопросы.
— Что ты собрался делать? — насторожилась сестра.
— Волнуешься обо мне? — усмехнулся он.
— Почему ты такой дурак! — вспыхнула Эштон и пихнула его в бок.
Тычок получился болезненный.
В памяти вспыхнуло все, что он пережил с Фиби: страсть, радость, умиротворение. Счастье. Впервые в жизни Дэш больше не ощущал себя чудовищем. Ведь он уничтожил чудовище куда как страшнее — ту, которая покрывала преступления. Он убил злую ведьму, освободил прекрасную принцессу и расколдовал мерзкий город.
Он ощущал, что стал частью чуда и что чудо еще не закончилось — самое важное впереди.
— Для мертвых русалок — упокоить души, для живых — сделать мир безопасным. Исправить все то, что наделали охотницы. Будешь мне мешать или поможешь?
Эштон отстранилась и долго изучала его лицо, явно перебирая сомнения и аргументы.
— Знаешь, Дэш, ты лучшее отражение меня, — сказала она в конце концов. — Я бы никогда не набралась смелости…
«В смелости ли дело, — думал Дэш. — Может быть, в надежде искупить вину? Или в понимании, что наконец нашел то, за что действительно стоит бороться?»
Они помолчали.
— Уезжай из Тонакавы, — прошептала Эштон, сжимая его руку. — И никогда не возвращайся.
Он снова обнял сестру и прижал к себе. Возвращаться больше некуда. Все растворилось в озере Бреворт. Теперь у Дэша другой путь.
Сентябрь 2000
Дэш шагал за призраком по мокрому песку залива и все никак не мог догнать. Силуэт казался настолько тонким, что почти терялся на фоне закатного солнца и далекого горизонта за океаном. Дэш даже засомневался, что это призрак, а не игра света. Уже почти у самой кромки воды фигура наконец остановилась, словно застыла перед величием стихии. Дэш осторожно подошел и встал рядом, а потом заглянул в лицо. Нет, снова не мать Фиби, а просто еще одна из заблудших душ. Он взял ее за руку.
Какое-то время они постояли, смотря вдаль, а потом синее свечение окутало фигуру. Когда оно погасло, Дэш снова остался один. Захлестнуло уютное чувство правильности, вдохновляющей полноты жизни. Он на минуту погрузился в него, наблюдая за закатом, и пошел искать место для ночлега.
За