Рожденный героем стр. 68
и опасался, как бы брат не завоевал ее сердце в тот вечер. Дед рассказывал, что никогда прежде не видывал ни такой ужасной засухи, ни таких густых сорняков, как в тот год.
Император, удалился к себе, а маршал повел меня обратно по дворцовым лабиринтам.
– Тебе понравилась столица, Лахлан?
– Да, сэр. – Мне хотелось расспросить его об убийстве Лысого Уго, но я решил, что лучше воздержаться от подобных разговоров в канун нового года, чтобы не накликать беду. – Я успел много повидать и перепробовал такие кушанья, о каких раньше и не слыхал.
– В столице и в ее окрестностях сейчас происходит много необычных событий. Немало
и пустых слухов, как ты понимаешь. Не всему можно верить, и приходится отцеживать частицы правды, – радужные переливы его глаз вспыхнули ярче. – Правда ускользает, но мы скоро поймаем ее.
Кажется, я догадывался, о чем он говорит, но отозвался не слишком уверенно:
– Я не увлекаюсь сплетнями, сэр, и больше доверяю собственному суждению.
– Я ничего другого и не ожидал. Если у меня будет, чем с тобой поделиться, я это сделаю.
– Благодарю вас, сэр, – я улыбнулся с приятным чувством причастности к тайне. Вряд ли мне так уж хотелось знать о ней слишком много.
– Ну вот мы и пришли, Лахлан. Желаю хорошо повеселиться.
Маршал указал мне на короткий коридор, заканчивавшийся двустворчатой дверью. Я кивнул ему и присоединился к гостям, направлявшимся в бальный зал. Войдя, я замер: я не был готов к тому, что увидел.
Если кабинет императора мог бы вместить весь дедушкин дом, то в бальном зале легко разместилась бы вся наша деревушка. Я оказался в юго-западном углу помещения, на площадке лестницы, широкими изгибами спускавшейся к северу и к востоку. Восточная стена была сделана из чистого хрусталя, кроме поддерживавших потолок колонн. Внизу, сквозь прозрачные двери, виднелся заснеженный сад. Вдали мерцали городские огни и блеск лунного света на морской глади.
Другая стена была скрыта гобеленами, изображавшими сцены из легенд. В северо-западном углу поднималась лестница, подобная той, на которой я стоял, но над ней не было дверей. На ее площадке собирался оркестр, и оттуда доносились нестройные обрывки мелодий: музыканты настраивали инструменты.
Третья лестница, прямая и широкая, вела к возвышению перед западной стеной. За ним в стене блестели широкие бронзовые двери с рельефным императорским гербом на каждой створке. Отсюда будет взирать на веселье гостей император со своим семейством.
На белом мраморном полу виднелся герб Империи, выложенный из черного мрамора. Вдоль южной и восточной стен тянулись ряды столов с угощением, которого хватило бы на неделю целому городу.
Волшебные свечи в хрустальных канделябрах освещали картину бала, отражаясь в восточной стене вторым созвездием ночного неба.
Сверху я быстро высмотрел в толпе Кита, а также и Марию с бабушкой, окруженных стайкой девушек и молодых офицеров – товарищей Кита. Сбежав по лестнице, я без труда пробился к ним и, вытянув правую руку, воскликнул:
– Смотрите, смотрите, что подарил мне император.
Бабушка крепко стиснула мою ладонь ледяными пальцами:
– Они вернули тебе кольцо! – она улыбнулась дрожащими губами и, притянув к себе мою руку, поцеловала серебряное кольцо. – Ради этой чести Кардье бросил вызов Хаосу, и он радостно принял ответственность, которая на него налагалась. Не забывай об этом