Рука в перчатке стр. 87
Трой принесла пиво и они заговорили о галерее Грэнтема, она вспомнила о мистере Пириоде.
— С вами, наверно, свяжется мой новый босс, — предупредила Николя. — Он пишет книгу об этикете, и издателям нужен его портрет. Сам он немного стесняется к вам обращаться, потому что вы отказали одному из его друзей-аристократов. Вы ведь его знаете — мистера Пайка Пириода?
— Еще бы. Он не пропускает ни одного вернисажа, где собирается светское общество. Будь я проклята, если напишу его портрет.
— Я боялась, что вы так и скажете.
— Знаете, этот человек — просто-напросто мошенник. Как-то он обратился к одному моему ученику с просьбой сделать живописную копию с гравюры, которую где-то раскопал: с гвардейцем короля Георга на фоне грозового неба. Он сказал, что это его предок. Может, так оно и есть, но после всяких околичностей он совершенно ясно дал понять, что хочет выдать эту картину за полотно восемнадцатого века! Мой ученик сидел тогда без гроша и, боюсь, все-таки выполнил его заказ.
— Ну да, — со вздохом подтвердила Николя. — Я видела ее в библиотеке. Наверно, вы правы, хотя мне все равно кажется, что он душка. Вы согласны, Эндрю?
— Возможно. Но по-моему, он старый осел. С другой стороны… не знаю. Вряд ли Пи Пи просто глуп. По-моему, тут есть элемент какого-то пошлого лицемерия.
— Скорее, ребячества, — возразила Николя, но Эндрю взглянул на нее с таким обожанием, что у нее закружилась голова.
— Пусть так, — кивнул он. — Лучше давайте забудем про Пи Пи.
— Не могу. Он весь день был такой несчастный. Пытался писать главу про «светские нюансы», как он их называет, а сам то и дело застывал в унынии. Ему и вправду было плохо. Словно все его угнетало.
— Что, например? — спросила Трой. — Хотите еще пива?
— Нет, спасибо. Не знаю, но он с утра что-то мрачно напевал себе под нос. А потом вдруг становился белым как побелка. Или начинал бормотать: «Нет, нет, я не должен, это невозможно», — и вид у него был совершенно убитый.
— Очень странно, — заметил Эндрю. — А что он пел?
— Не помню… нет, помню! Конечно, помню, потому что то же самое он пел вчера вечером, после обеда: мурлыкал одну песенку, а потом сам на себя злился. Но сегодня все иначе. Он как будто сам не свой.
— Что за песенка?
— Модный мотивчик, который этот кошмарный Леонард насвистывал за столом. И потом еще напевал, когда разглядывал портсигар у окна: «Если хочешь ты того же, что и я, — я не прочь. Люди часто думают не то, что говорят. Я не прочь».
— Явно не репертуар Пи
Пи.
— Да, и звучало это очень странно.
— Вы говорили об этом Рори? — спросила Трой.
— Нет. Мы с ним с тех пор не виделись. Да и зачем?
— И то верно.
— Послушайте, — поспешила добавить Николя, — что бы мы ни думали о мистере Пириоде, он абсолютно не способен ни на какой обман… — Она остановилась, почувствовав, как ее снова охватывает паника. — То есть я хочу сказать: на серьезный обман.
— Ни в коем случае, — поддержал ее Эндрю. — Я имел в виду: не способен.
Николя встала:
— Уже четверть двенадцатого. Нам пора, Эндрю. Простите, Трой.
Зазвонил телефон, и Трой взяла трубку. Голос на другом конце линии отчетливо