РУСЬ ЗАЛЕССКАЯ стр. 3
с мёдом, волокут замшелые бочки с пивом. Тут же в гридне выбивают чеки, разливают по деревянным ендовам. Едят и пьют все без меры. Дворский, Борис Волков, хоть и стар, но боек. Роста малого, а ума палата. За ум полюбил его князь Иван Данилович, возвеличил и первым советчиком сделал. Все тайны ему доверял и дела денежные.
Нынче Борис следит, чтобы все сыты были и пьяны Его огненно-рыжая голова мелькает то в одном конце гридни, то в другом.
Вот он подошёл к седобородому воеводе, наклонился через плечо:
- А скажи-ка слово, Фёдор Акинфич!
Воевода отшутился:
- Сказал бы словцо, да выпито пивцо!
- А наполнить кубок воеводе! - приказал дворский стоящему рядом отроку.
Воевода грузно поднялся, откашлялся. Поднялись и остальные.
- Выпьем, други-воины и бояре разумные, за здравие князя нашего Ивана Даниловича да княгини Елены с молодыми княжичами Семёном да Иваном!
Зазвенели серебряные кубки, и тут же снова налили их отроки до краёв хмельным пивом. Кто-то заметил дворскому:
- А ты, Борис Михалыч, сам пей, нас не потчуй. Мы и сами с усами, видим пиво, не пройдём мимо.
Распахнулись тяжёлые дубовые двери, и в гридню, легко ступая, вошёл Иван Данилович. Лицо князя светлое, глаза горят молодо. На нём круглая княжья шапка, синий кафтан туго перетянут золотым, тонко переплетённым поясом, на ногах мягкие сапожки красного сафьяна.
С шумом поднялись бояре и воеводы.
- Будь здрав, князь Иван Данилович!
- И вам, бояре - советчики и воеводы храбрые, здоровья на многие лета!
Иван Данилович окинул довольным взглядом уставленную столами гридню, прошёл к своему месту, на ходу заметил дворскому:
- Борис Михалыч, а пошто нет сказителя? Кликни-ка его!
Дворский вышел и вскоре воротился со старым воином. Лицо воина в шрамах, седые волосы легли на плечи. На перевязи у него висят гусли-самогуды.
- Садись, сказитель, да потешь нас стариной, - указал место напротив Иван Данилович. - Поведай, старик, ты много видел и много слышал.
- Гусли - потеха, трезвому не утеха.
- И то правда. Выпей-ка сей кубок!
- С отцом твоим, князем Данилой Александровичем, пивал и с тобой, князь, выпью. Будь здрав!
Высоко запрокинув чеканный ковшик, старик выпил, вытер губы ладонью и, положив на колени гусли, заговорил нараспев:
- Слушай, князь, слушайте и вы, бояре и воеводы, слово о гибели Русской земли… Светла и украсно украшена земля Русская! Горами крутыми, дубравами чистыми, полями широкими, зверями различными, городами великими, сёлами дивными, князьями грозными, боярами честными. Всего еси исполнена земля Русская!
Тихо в гридне, и только плавает под расписанными яркими узорами сводами гусельный перезвон да певучий голос сказителя. Рассказывает он,
как не раз ходили на эту богатую землю половцы и как били их русские князья. Но вот накатилась с востока Орда силой несметной, и неутешным горем заплакала Русская земля…
- …Сёла наши поросли дубравою; угнали мастеровой люд в полон, и досталась Русская земля иноплеменникам…
К князю торопливо подошёл дворский, шепнул что-то. Движением руки тот остановил сказителя, спросил:
- Где еси?
- В Кремль въехал.
Иван Данилович нахмурился.
- Вели звать сюда! - И, обернувшись к боярам, пояснил:- Царский посол прибыл, Чол-хан. Брат двоюродный Узбека… А ты, - он поглядел на сказителя, - можешь идти. Негоже ему видеть и слышать, как скорбим мы по Русской