Русанов стр. 233
он вполне определенно оставался в русле отдела идеологии ЦК, отрицавшего в то время какую-либо преемственность с эпохой «проклятого царизма»; и во-вторых, Шмидту просто было не до исторических изысканий или поисков преемственности, тем более в напряженнейшей ежедневной оперативной работе, когда приходилось импровизировать, принимая порой рискованные решения. Его собственный вклад в изучение и освоение тогда Советской, а теперь снова Российской Арктики оказался настолько велик, что стремлением замолчать предшественников он только принизил бы собственные заслуги. Думаю, что сам он это великолепно понимал, ведь в его распоряжении были и полярные станции, и радиосвязь, и ледоколы с ледокольными судами, не говоря уже о полярной науке, — то, чем не располагал сам Русанов. Но все это с высот своего времени и своих возможностей Шмидт увязал еще с широким использованием авиации, сосредоточив этот мощный ударный кулак в руках одной организации — Глав-севморпути. Это действительно был его, шмидтовский вклад на базе уже выполненного еще до него Русановым, Колчаком, Вилькицким, Нагурским, Самойловичем и многими-многими другими, о судьбе которых он не мог не знать и вклад которых до поры до времени по требованию партии приходилось замалчивать — пусть там, наверху, говорят о большевистском походе покорения Арктики в своей пропаганде… Сам Шмидт также оказался в положении разведчика будущего, еще более вооруженного технически
(той же авиацией, которой не было у Русанова), но и связанного партийной идеологией, от которой был свободен Русанов. Тем самым риск для Шмидта исходил уже не столько от арктической природы, сколько от решений «сверху», что и подтвердила его отставка по итогам навигации 1937 года. Пожалуй, в этом и заключалось главное различие двух полярных корифеев периода освоения Арктики в первой половине XX века. Что касается ответа на вопрос об их исторической преемственности, то, думаю, он очевиден — без Русанова не было бы Самойловича, каким мы его знаем, без Самойловича, вероятно, Шмидт не стал бы тем самым Шмидтом, который вошел в историю таким, каким вошел. Каждому из них — свое, поскольку «мы, дети страшных лет России, забыть не в силах ничего…» — значит, все они остаются с нами, вместе с Владимиром Русановым.
Основные даты жизни и деятельности В. А. Русанова
1875, 3 (15) ноября — родился в городе Орле.
1897 — окончил Орловскую духовную семинарию.
1897–1898 — вольнослушатель Киевского университета.
1901–1903 — отбывал ссылку в Вологодской губернии. Проводил исследования на водоразделе Печоры и Волги. Совершил сплав по Печоре и плавание морем из устья Печоры в Архангельск.
1903 — по окончании ссылки выехал во Францию, поступил в Парижский университет на естественный факультет по специальности геология, одновременно посещал Высшую русскую школу.
1906 — подготовил этнографо-социологическое исследование «Зыряне».
1907 — предпринял первую поездку на Новую Землю. Обследовал побережье Маточкина Шара и окрестностей.
1908 — приглашен в качестве геолога для участия во французской экспедиции Ш. Бенара на Новую Землю. С отрядом доктора Кан-диогги пересек Северный остров Новой Земли от Незнаемого залива до Крестовой губы и обратно через систему ледников Макарова — Жерве.
1909 — участвовал в русской экспедиции на Северный остров Новой Земли. В морском маршруте обследовал участок побережья от Крестовой губы до полуострова Адмиралтейства. Позднее обнаружил проход, свободный от ледников между Крестовой губой и заливом