Библиотека

Русская дива стр. 601

Размер шрифта
-
+
Тема

вещи, которые они не могли отнять. И швыряли их на другой конец стола вмеcте с оторванными подкладками детских пальто, мужских пиджаков, шапок, подушек.

— Не прикасайтесь к вашим вещам! Отойдите! Грузчики сами сложат!

Грузчики наспех и с нарочитой небрежностью совали в чемоданы кашу вещей, половина не помещалась, но хозяевам уже не разрешалось прикасаться к этим чемоданам, чтобы они тайно не сунули в них кольцо или бриллиант перед прохождением личного досмотра. Распотрошенные чемоданы с торчавшими из них штанинами кальсон и рукавами детских платьев грузчики несли на перрон, а хозяева чемоданов двигались рядом на расстоянии пяти метров и в двери останавливались. Здесь два пограничника проверяли их документы, сверяя с какими-то своими списками, рассматривая детально и даже сквозь лупу все печати и штампы на выездных визах и пристально сличая фотографии на этих документах с оригиналом. После этого двое таможенников ощупывали мужчин, а две таможенницы — женщин и детей.

— Дайте сюда эту соску! Разверните ребенка! Не простудится, разворачивайте, швыдше! Быстрей! Залыште ребенка тут, а сами — до гинеколога! Вон у ту кабину!.. Мужчина, выверните карманы! Скилькы у вас долларов? А это шо за значок? Мастер спорта? Советские знаки отличий вывозить нельзя! Сымайте! А это шо за кольцо? Обручальное? А почему з камнем? Ценные камни вывозить нельзя! Шо значит «не сымается»? Зараз сымем!

Людей грабили, раздевали, потрошили и снова грабили до последней нитки жемчуга и обручального кольца — в двух шагах от платформы, к которой вот-вот должен был подойти венский поезд. И все это — быстро, в темпе, как на конвейере. С руганью, с окриками и с такой стервозностью, словно не эти же люди и не этим же таможенникам заплатили через грузчиков каждый по 400 рублей за эту милую процедуру.

— Детское питание вывозу не подлежит!.. Норку оставьте, норку можно вывозить только в изделиях!

— Но это муфта!

— Не разговаривать! Это целая норка. Не

оставите — не едете! Быстрей! Решайте!

И люди тупо, очумело, в каком-то трансе отдавали деньги, меха, бусы, кулоны, кольца, люди позволяли делать с ними что угодно, потому что вон там, рядом, за окном, за дверью, за краем платформы, — полосатый шлагбаум и граница этого прекрасного государства всеобщего равенства и братства.

— Следующий! К третьему столу! Поднимите чемоданы! Где справка от ветеринара на собаку?

— Где документы на вывоз картин?…

— Бинокли и оптику вывозить нельзя!..

— Стиральный порошок вывозить нельзя!..

— Мерильный инструмент вывозить нельзя!..

— Изделия из слоновой кости вывозить нельзя!..

Стоя за канатом в ожидании своей очереди, Рубинчик ежеминутно смотрел на часы и лихорадочно отсчитывал в уме: вчера к пяти часам дня полковник Барский уже знал, что он в Бресте, и наверняка позвонил в Брестскую таможню. Выяснив, что Рубинчик еще не пересек границу, Барский приказал — что? Найти у Рубинчика ту проклятую рукопись? Конечно, никакой рукописи у него уже нет и бояться ему теперь нечего. Но, с другой стороны, Оля сбежала из деревни в Москву, а из Москвы прикатила сюда, и Барский может узнать об этом в любой момент. А узнав… Господи, что может сделать Барский, если узнает, что его дочь в Бресте?

Стоя в изнурительной и потной очереди на проверку ручной клади, Рубинчик каждой клеткой своего тела чувствовал,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.