Библиотека

Русская Фантастика 2006. Фантастические повести и рассказы стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

там, «Больше Бена» или, скажем, «Низшего пилотажа»?

— Какого-какого пилотажа? — искренне заинтересовался торговец. — Если вам про авиацию, то вот есть про Талалихина подарочное издание, только с утра привезли пять штук, может, вы про эту? Или вот — «Пушкин в стратосфере». В коробочке и с тремя дивиди. Дорого, конечно, зато какая книга! Интерактивный Пушкин…

— Нет-нет, — безнадежным жестом остановил его Концов, — не надо интерактивного… — Пристально оглядел золоченые корешки солидных томов собраний сочинений и, заметив недоумение на лице румяного, срывающимся от отчаяния голосом подпустил туману: — А что, как там… дворец Булгакова, это… открыли? Вы… не знаете?

— А как же! — заулыбался торговец. — В лучшем

виде! Президент был, Лужков, Селезнев, Жириновский… Да куда же вы?

Домой Концов возвратился крупной рысью. Сердце билось с перебоями, но видный критик, превозмогая пошлую немощь, единым духом взлетел к себе на пятый этаж и, лишь захлопнув дверь и прижавшись к ней спиной, позволил себе отдышаться.

— Талалихин… — бормотал он, закатив очи. — Пушкин… в стратосфере… Да у него даже Акунина нет ни одного! А Никитин?! Где Никитин? Куда делся?!.

Мир сошел с ума.

Концов, яростно сбросив плащ, ринулся к своим книжным полкам, стал хватать тома трясущимися руками.

— Ну пожалуйста… Ну хоть какая-нибудь Марини-на… Или Дашкова… Я же помню, было! Вот тут, за альбомом Дали прятал… Ну хоть листочек! Хоть что-то!

Но лишь ненавистная глазу великого критика мировая классика, такая простая и на раз понятная, во всех мыслимых и немыслимых обличиях сыпалась с полок, а посреди комнаты застыло, распластанное, роскошное издание Марка Шагала, раскрывшееся по злой прихоти судьбы на малоизвестной картине «Чехов в красном».

Но Иван Концов, как вы помните, был человек слова, стремительно переходящего в дело. И когда сумерки легли на город бледный, и утих весенний птичий гомон, и вдали стали так редки звуки автомобильных рожков победных, он, перекопав всю свою небольшую холостяцкую квартирку, нашел-таки на антресолях, в дальнем углу, траченный временем и забвением одинокий томик в потускневшей обложке, изображавшей выходящего из моря говна закованного в причудливую броню рыцаря с офигенной рыцарской принадлежностью в руках; томик, покрытый многолетней пылью и стародавней паутиной; томик, давно расставшийся со многими страницами; томик, каким-то невероятным чудом завалившийся между двумя потертыми чемоданами со старым и уже ненужным барахлом; томик — на обложке которого было написано: «Череп в голове».

Ночь Иван Концов встретил, глубоко зарывшись в одеяло. Он старательно жмурил глаза, призывая поскорее снизойти облегчающий сон, он жаждал чуда, и руки видного критика, еще слегка дрожавшие от напряженных поисков и волнения, крепко прижимали к груди книгу, в которой не было ни слова про классиков.

Иван Концов мечтал проснуться обратно.

КИРИЛЛ БЕНЕДИКТОВПТИЦА ЦВЕТА УЛЬТРАМАРИН1

Референт аккуратно положил на полированную поверхность стола крохотную телефонную трубку и, тщательно скрывая удивление, улыбнулся Андрею:

— Господин Лемберт вас примет. У вас есть десять минут.

Андрей выбрался из глубокого мягкого кресла, одернул костюм и повернулся к огромному, занимавшему всю торцевую стену приемной зеркалу. Пиджак ощутимо топорщился в плечах и под мышками. Купленный на распродаже галстук был завязан плебейским двойным узлом. Щеки, несмотря на утреннее бритье, отливали густой синевой. Больше всего человек, отражавшийся в зеркале, напоминал недавно закодировавшегося алкоголика.

Двери, ведущие в святая святых Восточноевропейской Инвестиционной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.