Русские на Ривьере стр. 408
одного появления Вицина заходился от смеха, хлопал себя по коленкам и кричал:
– Ой, не могу! Ой, братва! Да я ж десять лет не зря тут откуковал – я ж тут живого Вицина увидел! Нет, сука буду, за это стоило сидеть десять лет!…
Короче, концерт прошел триумфально. Потом ко мне подошли два человека, которые представились – один на свободе был фотокорреспондентом журнала «Огонек», а второй – чуть ли не членом Союза писателей. Очень интеллигентные и милые люди, они стали спрашивать, как дела в Москве, как живет творческая интеллигенция, какие новости, какое меню в ресторане Дома журналистов. Я поинтересовался, за что они тут сидят и сколько получили. Один получил десять, другой двенадцать лет, оба сидели по одному делу за изготовление фальшивых денег.
А после этого концерта Баба Новрузович сказал, что он теперь приглашает нас к себе на дачу. Мы сели в машины и поехали в Зегульбу, самое фешенебельное дачное место под Баку, где находятся виллы всех местных
шишек. И там же была дача Бабы Новрузовича. Он привез нас туда и стал показывать нам свою коллекцию оружия, украшенного золотом и драгоценными камнями. Это были древние клинки дамасской стали, которые стоили немыслимых денег. И сами клинки, и рукояти, усыпанные драгоценными камнями, производили оглушительное впечатление. А потом он попросил нас дать еще один маленький концерт для его девочки. Оказалось, что у Бабы Новрузовича есть дочка, ей было 15, у нее порок сердца, она прикована к постели и не может ходить. И для этой больной девочки – она была очень бледненькая, явно больная, но ради этого встала, – для нее народные артисты дали концерт. Только для нее, лично! Это было так трогательно. Девочка была счастлива, но самым счастливым человеком на земле был в этот день Баба Новрузович.
История сорок втораяАнтисемитка– На Ленинградском телевидении у меня была замечательная помощница. Ее должность называлась по-разному. На одном фильме она была помощником режиссера, на другом – ассистентом, на третьем – администратором, на четвертом – директором фильма. Но вне зависимости от того, какую должность она занимала, это был настоящий боевой товарищ. Звали ее Катька, она была женой какого-то трижды Героя Социалистического Труда, десять раз лауреата всех мыслимых и немыслимых премий, академика, ведущего космического конструктора и человека, который был значительно старше ее по возрасту. Но с мужем она демонстративно не жила, поскольку у них произошла какая-то трагедия, связанная с гибелью ребенка. И для того, чтобы забыть об этой истории, она пошла работать на телевидение и вся отдалась работе. Работник она была просто исключительный. Любое поручение, которое я как режиссер давал ей даже на лету или по телефону, она выполняла досконально и точно в срок. Невыполненных поручений не было никогда, я даже останавливал ее, когда она начинала отчитываться. То есть работник она была идеальный, и все в ней было хорошо, за исключением одного – была она антисемитка.
Но какая!
Самым мягким выражением по отношению к представителям твоей великой нации у нее было слово «жид». Все остальные выражения родного языка были прилагательными к этому слову. А поскольку работала она на телевидении, куда нередко приглашали для выступлений именитых писателей, ученых и музыкантов с «пятым пунктом»,