есть конец всего, а лишь переход в бессмертие. Придумано классно. Но к сожалению, миф…ТОПОЛЬ: Как-то меня познакомили с одним генералом. Ему было далеко за восемьдесят, но выглядел он замечательно – высокий, спортивный, подтянутый. И уж не помню как, но разговор у нас быстро перешел на женщин, он спросил: «А сколько вам лет?» Я назвал свой возраст. Он говорит: «О, молодой человек! Вот когда будет вам семьдесят, вы поймете истинный вкус секса!» Так и тут, молодой человек. Давай мы с тобой о Боге поговорим лет через десять.СТЕФАНОВИЧ: Через десять рано. Как я понял, ты предлагаешь поговорить на эту тему по дороге на кладбище. Так мне бы хотелось максимально оттянуть наш диспут.Буйабес – золотистый наваристый суп из редких трав, рыб и морских гадов – оказался настолько вкусным, что Стефанович, с любезного разрешения метрдотеля, ушел на кухню записать у поваров рецепт этого яства и пропадал там минут двадцать. А Тополь, наградив себя еще одним коньяком за храброе решениеостаться во Франции даже после трех покушений, вдруг подумал, что они стали персонажами нелепого сюжета – посреди назревающей в Европе третьей мировой войны с упорством двух идиотов гоняются за мистическим телепродюсером, а какие-то недоделанные киллеры все никак не могут их грохнуть. И бежать от них стыдно, и игнорировать их неразумно.Но разжечь эту внутреннюю полемику между плотью и духом Тополь не смог, поскольку из кухни ресторана вышел Стефанович, на ходу плотоядно захлопнул свою записную книжку с рецептом буйабеса, спрятал ее в карман пиджака и, сев на свое место, спросил:– Так на чем я остановился?– На том, – сказал Тополь, – что к вам домой пришел ее администратор, белый как полотно, упал в кресло и сказал: «Я только что из прокуратуры. Они хотят вашей крови».Стефанович отпил «Шабли» и сквозь стеклянную стену ресторана посмотрел на бухту Жюан-Ле-Пэна. Слева от них были зеленые холмы Антиба, а справа Канны.История тридцать шестая (продолжение)Звезда «а-ля рюс»
– Чтобы понять дальнейший ход событий, – произнес Стефанович, – нужно сначала осветить вопрос халтуры и «левых» концертов. Когда исполнителю платят семь рублей за концерт, то это вынуждает его зарабатывать «левым» путем. На чем, конечно, чудовищно наживались эстрадные администраторы, которые присваивали себе львиную долю от «левых» сборов.
Эти «специалисты» делали деньги на всем. Например, по случайности я оказался на завершении концертов Лугачевой в Симферополе. Там в течение пяти дней были даны 14 концертов на 30-тысячном стадионе. Все концерты прошли с аншлагом, по три в день. Фокус же состоял в том, что дирекция стадиона и администрация певицы фиксировали якобы неполное заполнение трибун и составляли акт о сжигании непроданных билетов. Хотя на самом деле сжигалась чистая бумага, а доходы от продажи неучтенных билетов они делили между собой. Вторым источником дохода, который мне показался совершенно циничным, являлась повторная продажа цветов. То есть цветы, которые зрители дарили исполнительнице, складировались под трибуной в ведрах и тут же снова продавались публике, пришедшей на следующий концерт. Это меня покоробило. Как можно? Какая-то маленькая девочка несет ей букетик, глазки сияют, а потом эти цветы идут в оборот. Я ей сказал:
– Ты знаешь, что делают эти подонки, твоя администрация?
– Ну, это их дело, как они зарабатывают, меня не касается.