Библиотека

Русский флот на чужбине стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

изменениями он использовался и в советском флоте, вплоть до начала 1990-х гг. Сюртук носили только при повседневной зимней форме одежды и только вне строя. Практически не носились мундир, эполеты, треуголка и брюки с галунами.

С болью в сердце восприняли многие офицеры флота приказ по Морскому ведомству № 125 от 16 апреля 1917 г., подписанный морским министром Временного правительства Александром Ивановичем Гучковым. Этим приказом отменялось употребление всех видов наплечных погон, а в качестве знаков различия вводились нарукавные знаки из галуна по образцу английского флота. Неудивительно, что в годы Гражданской войны во всех Белых флотах и флотилиях погоны были введены вновь; этому факту придавалось большое значение, как самому яркому признаку возрождения одного из главных символов офицерской чести, поруганному Февральской революцией. С 1943 г. погоны появились и у советских моряков.

Духовно-нравственный облик офицеров флота.

Как говорилось выше, морские офицеры являлись представителями элиты российского общества. Даже Великая война не очень повлияла на «кастовость» офицерского корпуса флота. Если в армии значительная часть кадровых офицеров погибла уже в первый год войны, а на смену им пришли офицеры военного времени, выходцы из самых разных слоев общества — иногда даже носители различных идей (в том числе либерального или революционного толка), — то флот подобного фактора не знал.

Большинство флотских офицеров военного времени имели достаточно высокий образовательный уровень и шли на флот вполне осознанно. Хотя исключения имелись и здесь. Например, видный деятель советского флота, впоследствии занимавший должность посла в разных странах и в 1938 г. ставший «невозвращенцем», Федор Федорович Раскольников (Ильин), по его собственным словам, в 1914 г. поступил в Отдельные гардемаринские классы только чтобы не попасть на сухопутный фронт. Думается, определенный процент подобных ему людей существовал и помимо него. Тем не менее вряд ли данное явление можно считать массовым, к тому же и офицеры военного времени никогда не играли доминирующей роли на флоте, ибо основная их масса влилась в его ряды ближе к концу войны.

Одним из основных моментов, характеризующих русское морское офицерство, являлось отрицательное отношение к т. н. общественной жизни. Офицеры оставались вне политики, они служили государству, а соответственно и престолу, и эти два понятия неразрывно связывались между собой в их глазах. Вопросы долга, службы, военной науки представлялись для них главными. Например, адмирал Колчак на допросе его членами Чрезвычайной следственной комиссии в 1920 г. о своих юношеских годах говорил: «О вопросах политического и социального порядка, сколько я припоминаю, у меня вообще никаких воспоминаний не осталось. В моей семье этими вопросами никто не интересовался и не занимался».

Замечательный, пусть и неоднозначный, анализ состояния морского офицерства накануне событий 1917 г. и после них дал один из выдающихся его представителей — капитан 2-го ранга Гаральд Карлович Граф — в книге «На „Новике“», содержащей в себе не только личные воспоминания, но и общий обзор истории флота периода 1914–1917 гг. Эта книга впервые вышла в Мюнхене в 1922 г. (переиздана в России в 1997 г.), и сразу получила признание не только в эмигрантских кругах, но и среди советских историков, которые хотя и предавали ее «анафеме», как «белоэмигрантскую и реакционную», но тем не менее ссылались на нее как тайно, так и открыто. «Среда морских офицеров была очень однородной. Большинство из них были кадровые офицеры, вышедшие

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.