Рутина стр. 368
снилась Металлплощадка. Я проснулся и почувствовал себя лучше. Смерть не забрала меня. Начинался рассвет, я вышел на балкон с камерой, установил ее на монопод и со второго этажа снимал дорогу, ведущую к нашему дому. Просто случился такой порыв, и я начал снимать. Вскоре услышал шум скутера и догадался, что это Оксана едет с работы. Она подъехала, и я перевел камеру на нее.
– Привет, тебе лучше? – спросила Оксана.
Я кивнул и свободной рукой показал большой палец. Оксана поставила скутер на подножку и зашла в подъезд. Это был очень хороший кадр, я его пересматривал много раз. Она – усталая, но рада увидеть меня ожившим – в утренних сумерках заезжает на территорию в красивой ветровке, которую сшила сама. Улыбается мне. Потом справляется о моем здоровье. Мне казалось, что я тогда к ней испытал очень сильное чувство любви и дружбы. Оксана поднялась, у нее с собой была банка пива, а я пил некрепкий чай. Обнялись, смотрели на начинающийся день.
– Думаю, мне нужно возвращаться в Россию, – сказал я. – Ты поработаешь до конца сезона, покупаешься. А я тут заебался.
– А там что?
– Сделаю несколько концертов, чтобы дальше было на жилье. Потом, может, и камеру продам. Найду нам квартиру в Петербурге.
– Давай в Питере, – Оксана вздохнула и пожала плечами. – Где выступите?
– Владивосток, Хабаровск, Казань, Петербург и Москва.
– Ого, а как во Владике?
– На Восток, конечно, вдвоем с Костей, без музыкантов. Там даже небольшой гарант дают.
Скоро Лео поехал вглубь материка с одним французским писателем-алкашом, а я на поезде – в Дели, чтобы оттуда улететь в Россию. Плотину прорвало на втором концерте, в Хабаровске, где нас с Костей поили халявным сидром. Мы устроили синхронные заплывы в разврат сначала там, потом в Казани, и дальше в каждом городе у меня случилась интрижка.
Последний концерт этого маленького тура был в Москве. Выступили мы нормально, потом я сосался в баре с юной бабой, которую вписал на шоу наш бывший клавишник и вечный друг Зоран Питич. Зоран, кажется, был недоволен.
– Че это такое, брат? Потерпи немного, – упрекал меня он. – Давай горло смочим.
У него уже сложилась хорошая схема: вписывает девчонок на наши выступления, а они потом, покупая ему выпивку, водят по барам до открытия метро. Перепадала ли ему – сорокалетнему деду – молодая пися, Зоран галантно умалчивал.
Потом я поехал на такси к юной бабе в гости. Помню, что в квартире был ее парень, который производил впечатление гея. Ему было плохо, он пил терафлю, накрывшись тремя одеялами, стонал из постели:
– Котя, посиди со мной. Кого ты привела?
– Не обращай внимания. Это поэт, мой друг. Он очень талантлив.
– Какой еще талантливый поэт, Котенька? Я болею!
Юная баба называла его любимым. У них явно были какие-то странные отношения, нежные, но не предполагающие верность. Я очень смутился и сел на задницу в коридоре. Ждал. Юная баба завела меня в ванную, включила воду, а сама посидела с парнем, пока тот не уснул. Я лег в прохладную воду, немного протрезвел. Она вошла, взяла меня за член так, чтобы я поднял его из воды, и принялась дергать, целовать то меня, то шляпу.
– Это нормально?
– Что?
– Ну что это