Рыцарь московской принцессы стр. 103
прохрипел с буфета:
– Хватит!
И варево совместными усилиями было перелито в большую кружку. Котелок и ложку Христофор Павлович обильно посыпал содой и залил холодной водой.
– Чтобы вам соблазна облизать не было, – пояснил он ребятам.
А Егор еле сдерживался, чтобы не вырвать кружку из рук кудесника. Тот отнес ее в его комнату, запер дверь, положил ключ в карман, велел Зое и Белке спрятаться у себя и не выходить, а сам, взяв мальчика, пошел вместе с ним за трансмагистром.
Глава XII
– Ты помнишь про уговор? – прошептал, едва они вышли на улицу, Христофор Павлович. – То, что ты видел, сохрани в тайне. Зое ни
слова, вообще никому…
– Обещаю. То есть клянусь, – вспомнил традиции этого мира Егор.
Спускались тихие туманные сумерки. Все вокруг замерло. Деревья стояли не шелохнувшись. Тревожная тишина. Словно перед грозой.
– Я тебе верю… тебе можно верить, – медленно произнес кудесник. – Иначе я не пропустил бы тебя тогда в лабиринт.
«То есть это он устроил мне испытание? Знал обо мне? – пронеслось в голове у мальчика. – Или Белка потом ему рассказала?» Спросил он, однако, совсем о другом:
– Вы, значит, когда вам надо, умеете в льва превращаться?
– Это дар предков. Передается в нашем роду только мужчинам. Отцу моему он принес несчастье, и он был вынужден навсегда уйти от людей. А мне долгими тренировками и самопознанием удалось научиться им управлять. Теперь я становлюсь таким, только когда не в силах другими средствами защитить того, кто попал в беду.
– А что за ребенок тогда под дубом лежал? Вы его в лес унесли, – вырвалось у Егора.
Христофор Павлович замер как вкопанный.
– Откуда ты знаешь?
– Зеркала в лабиринте мне показали.
– Это далекое прошлое. Ребенка спас мой дед ценой собственной жизни, – глухо проговорил кудесник и умолк.
Егор понял: расспрашивать дальше сейчас бессмысленно. Впрочем, вторая картинка, с черепахой, и сон, который ему привиделся у Ван Ваныча, стал и так ему ясен. Он увидел тогда близкое будущее. Христофор Павлович скрылся от суеты шумного мира, как черепаха под панцирь. Когда же Егору явилась смерть в лице Амадеуса, черепаха превратилась в льва. На сей раз он, Егор, чудом спасся, но какая участь уготована всем им дальше?
– Ну, что застыл? – тронул его за плечо кудесник. – Не время сейчас любоваться окрестностями. Мы с тобой должны думать лишь о дофине. Без нее здесь скоро все погрузится во мрак Межвековья.
Егор кивнул. Он так же, как Белка, и Христофор Павлович, и Ли-Ли Павловна, на многое был готов ради этой девочки. И не только потому, что его волновала судьба Руссии и Киндии.
Они подошли к сарайчику. Козы встретили Христофора Павловича недовольным блеянием. Особенно возмущался бывший десятилетний, а ныне одиннадцатилетний козел. Он яростно рыл копытом землю, недобро поглядывая красным глазом на связанного Амадеуса. Общество трансмагистра пришлось ему не по нраву.
– Чует умное животное продажную бестию, – заметил Христофор Павлович. – Успокойся, Гидеон, сейчас мы его уведем.
– Бы-ыстре-е, – проблеял Гидеон, впрочем, Егору это могло и послышаться.
Амадеус тоже не возражал покинуть козий дом.
– Иди, но без фокусов, – предупредил его Христофор Павлович.
Амадеус лишь возмущенно хмыкнул в кляп. Руки и ноги у него были связаны, и передвигаться он мог лишь мелкими шажками. Какие уж тут фокусы.