С тобой и без тебя. И снова с тобой. стр. 41
спине написано… такое… Чего уж тут стесняться, в этой-то ситуации?
— А почему на спине?
— Скажи спасибо, что не на заднице, — Стас смущен и раздражен одновременно. — Изначально у меня такой концепт был.
Вздыхает и добавляет:
— Плохо мне было. Злой был как черт. В один из разов надрался как свинья и приперся к знакомому тату-мастеру. Я, честно говоря, плохо помню, о чем думал и что ему говорил. Но, судя по его рассказам — это еще цветочки по сравнению с тем, что я хотел изначально.
Вера покачивает бокалом с шампанским. Черт, все становится абсурдней и абсурдней.
— Ну и как это… понимать?
— А как написано, так и понимать, — ему терять уже нечего. Не так он хотел, чтобы это случилось. А в итоге стоит голый на кухне рядом с любимой женщиной, а на спине у него — идиотская татуировка.
Вера в задумчивости отставляет бокал. Смотрит на Стаса. И сейчас ей абсолютно плевать, что они обнажены.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Что? — хмурый Стас прикидывается непонимающим.
— Я правильно понимаю: каждый раз, когда мне захочется ЭТО услышать, ты будешь показывать мне свою спину?
— А ты хочешь это услышать? — почти шепотом спрашивает Стас.
— Больше всего на свете, — так же шепотом отвечает она.
— Я люблю тебя, — и привлекает к себе, наплевав на эрекцию. Прижимает голову к своему плечу и шепчет в макушку: — Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю.
Веру накрывает волна полнейшего беспредельного счастья. Остановись, мгновенье, ты прекрасно…
— Вер, — голос Стаса смущенный и настойчивый одновременно. — Судя по этому парню. Принцу. Как его там… Ты тоже ко мне… неравнодушна?
— Ты даже не представляешь, насколько, — шепчет Вера в теплую шею. Целует его. Господи, как он пахнет…
Стас не дает ей на этом сосредоточиться.
— Я бы хотел услышать эти три слова.
— Соловьев, ты дурак.
— Вера, это не те три слова, — в его голосе напряжение. И страх…
Ну, какая же она
бесчеловечная дрянь!
— Стас, я люблю тебя.
Вера виском чувствует скатившуюся по его щеке слезу. Нет, она действительно бесчеловечная дрянь!
— Стасик, солнышко, — Вера делает попытку освободиться от лежащей на шее руки, чтобы сцеловать эти такие непривычные на мужских щеках слезы. Чтобы рассказать Стасу, как сильно она его любит. Стас лишь сильнее прижимает ее к себе. Он не хочет, чтобы она видела, как он плачет. Его право. А потом говорит. Просевшим сиплым голосом
— Ты не представляешь, сколько раз я мечтал об этом. Как слышу эти слова от тебя. Знаешь, когда я понял, что люблю тебя?
— Когда? — виновато шепчет Вера.
— Когда ты орала на меня тогда, в тот наш последний вечер. Когда мы целовались. Нет, наверное, влюбился я раньше. А понял — только тогда. Когда уже поздно было. Когда я все испортил.
— Ничего ты не испортил, — Вера опять целует его в шею. В упрямый подбородок. Но Стас неумолим. Он еще не все выяснил. Отстраняет ее от себя. Целует в ладонь.
— А ты?
— Что я? — теперь непонимающей прикидывается она.
— Когда ты поняла, что любишь меня?
Вера молчит. Это неправильный вопрос.
— Вера, что молчишь? Не помнишь, когда?
Ладно, придется раскрывать карты.
— Когда увидела в первый раз.
— Тогда? Когда я… — Стас недоверчиво хмурит брови. — Я же