С тобой товарищи стр. 32
стояли вдвоем на дорожке, залитой ярким светом луны.
— Стихотворение называется «Советская девочка», — объявил Саша. Он произносил слова неверным голосом, потупив голову, ни разу не подняв глаза:
Рвутся снаряды в большом темном поле.
Тебе не устоять, фашист!
Строй немцев дрогнул. Они побежали.
Вдогонку им пуль свист.
В ярости наши фашистов гонят.
Бой далеко теперь, ушел за леса.
Ветер над полем. Раненый стонет.
В глазах качается небес синева.
Ветер треплет у девочки красный галстук.
Она наклонилась, слышит стон.
— Товарищ, я здесь. Мужайся, товарищ! —
И вот спасен он.
Фашисты разбиты. Девочка в школе.
Она героиня не только в бою —
В учебе, работе, турнирах… И любит
Советскую родину свою.
На последнюю фразу у Саши едва хватило дыхания.
Мороз. Снег скрипел под ногами. Все сверкало кругом, снежинки вспыхивали тут и там синими и зелеными огоньками, гасли и опять зажигались, как будто играя в прятки. Юлька и Саша молча шли по белой аллее, сердце у Саши тревожно и быстро стучало. Он ведь знал, что Юлька совсем обыкновенная девочка, но сейчас, когда все так таинственно — тишина, безмолвные тополи, мерцание снежинок — и особенно после стихов, Юлька казалась непохожей сама на себя. Саша робко вглядывался в измененное лунным светом лицо. Какая-то новая, прекрасная девочка идет рядом с ним. О чем она думает? Саша хочет спросить и не смеет…
Но вот они вошли в тень, которую их пятиэтажный дом отбросил на снег, разделив таким образом сквер на две половины. Здесь погасшие снежинки не вели хоровода, и Юлька снова стала собой: чуть выдающиеся скулы, покатый лоб из-под высоко сдвинутой шапки, только иней густо запушил ресницы и брови да темные глаза неспокойно блестят.
Юлька разжала смерзшиеся губы:
— Ты написал про героиню. Наверное, у нас есть такие девочки. Но ведь не про меня же ты написал.
И тут из-за угла выбежал Костя с Джеком на поводке. В несколько скачков они настигли Сашу и Юльку. Со счастливым лаем Джек кинулся к Юльке.
— Здравствуй, Джек! Ну вот, я победила! Костя, а знаешь, теперь-то мне кажется — я не буду никогда шахматисткой. Нет, не суметь!
— Как не будешь? — воскликнул пораженный Саша. — Ты должна стать мировой чемпионкой. О тебе напишут в газетах. Ты и сама напишешь книгу: «Мои дебюты. Ю. Гладкова». Тебе будут дарить корзины цветов, а не какие-нибудь два-три ириса. Везде твои фотографии, снимки! В кино — везде ты. Юлька, как тебе в голову пришло сомневаться?!
— Так интересно играть, — и слушая и не слушая Сашу, вслух вспоминала Юлька, — все забываешь на свете! Когда черные начали наступление и я заранее угадывала все ходы Аллы, как было интересно! А когда ребята закричали «ура», и Анатолий Лаврентьевич стал поздравлять, и тут еще десятиклассники собрались вокруг, мне сделалось страшно, так страшно! Я чуть не призналась, что нечаянно выиграла. Я подумала — а вдруг и верно случайно? Но я хочу непременно добиться, чтоб наша школа в междушкольном турнире вышла на первое место.
— Ага! Все-таки хочешь! — крикнул, радуясь, Костя.
— И с Чугаем помериться хочешь?
— С Чугаем? Конечно! — ответила Юлька. — Не успокоюсь, пока не добьюсь над Чугаем победы. Нет, нет, нет!
Она говорила и смотрела туда, где тень от дома