С тобой все ясно стр. 55
захватил Андрея, и все было бы чин по чину. Так нет же, угораздило пойти в одиночку.
Те двое курили. Минуса я узнал по фигуре, хоть он и стоял ко мне спиной. Конечно, на нем была новая куртка...
- Верните деньги, - сказал я. - Пацан голодный ходит.
- А, вожак красногалстучных! - повернулся ко мне Минус. - Вот мы и встретились...
- Кури, - протянул сигареты его дружок, поигрывая желваками. Я смутно припомнил, что он был в компании первого декабря.
- Бросил. Верните деньги.
- Тебя трогают?
- Пацанят не трогайте. Это мои ребята.
- А если мы тебе сделаем семь впадин во лбу? - Минус заржал. - У тебя что, и вправду набитая морда - нормальное состояние?
Это не он. Это в нем Вий говорил. Подонок. Он нагло бренчал награбленными медяками, пощипывая темнеющие усики. Почему-то я вспомнил заснеженную Пушкинскую Полянку шириной в тридцать два шага...
"Тогда дуэль, - подумал я. - Вот, оказывается, с кем. С Минусом".
- Он что, задвинутый? - спросил тот, с желваками, делая попытку продвинуться к двери.
- Ладно, мы отваливаем, - забеспокоился Минус.
Ему явно не светило еще раз встретиться с Андреем. - Только никому ни гугу, понял?
- Сначала верните, что награбили, - твердо сказал я.
Их было двое. Я один.
- Нас двое. Град, - с угрозой процедил сквозь зубы Минус. - Так что с тобой все ясно.
- С вами тоже все ясно. - Я стоял у двери и тякул время.
И тогда они кинулись на меня.
В декабре, тренируя меня и обучая некоторым приемам, Андрей твердил: "Раз ты ростом удался в Наполеона, у тебя нет иного выхода, как расти в него и головой. Все время соображай! Навязывай противнику ближний бой. Иди первый в атаку, навязывай свою тактику..."
Они кинулись на меня одновременно и помешали друг другу, потому что коридорчик у
выхода совсем узкий. Я ринулся навстречу и головой в грудь сбил с ног Желвакастого. Это была большая удача, но я радовался на секунду больше, чем можно, и был наказан таким ударом в зубы, после которого они должны были брызнуть в разные стороны. Но я помнил, что меня спасет только ближний бой. Пионерский галстук и рубашка были залиты кровью, во рту было такое ощущение, словно нажевался соли, голова кружилась. Но я молотил кулаками Минуса, не обращая внимания на встречные удары. Бил его за Федю.
Бил за себя. Бил за Ту Девушку, которую мы оскорбили в сквере. Бил, бил, бил...
Потом была такая боль, словно мне вырвали скулу.
Видимо, Желвакастый очухался и врезал мне сбоку кастетом или чем-то тяжелым. Я страшно закричал и на несколько секунд отключился.
Выручили меня (а может, спасли?) трое: Роман Сидоров, Федя и техничка тетя Маша. Это я уже позже узнал от Андрея и Бори. А в ту минуту, придя в сознание, я увидел, что Минус и Желвакастый все еще рядом, но не бьют и не топчут меня, потому что у двери, вырвав из рук тети Маши швабру и размахивая ею, как полоумный метался и орал на всю школу Сидоров:
- Не троньте его! Не подходи - укокошу!