Библиотека

С тобой все ясно стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

этого шкета. Так, ясно... Сбить. С одного раза. Усекли?

Я никак не мог понять, откуда говорят, где враги.

В колчане, за спиной, оказались раскаленные иголки, и я стал пулять ими в расщелину.

Рядом погасили парашюты еще двое. Я думал, что это Андрей и Боря.

Обрадовался, обернулся. Одного я сразу узнал, по бакенбардам и смуглой коже. Другой...

Ну да, это был Володя Куликов.

- Ближний бой, слышишь? - советовал мне один секундант, Володя.

- Пистолетов пара, две пули... больше ничего, - подсказывал Пушкин.

Дуэль. Дуэль. Дуэль.

Но тут из расщелины, как из вулкана, вылетел объятый пламенем кусок скалы и раздробил мне челюсть.

Кровь текла и текла не останавливаясь. И кто-то кричал басом:

- Бейте его, у него гемофилия!..

Потом был берег моря. Из прозрачной полутьмы выплыло невозмутимое лицо Рахметова.

- Закурим, Федя, - предложил он и пожаловался. - Никак не могу бросить.

Силы воли не хватает.

- А что у вас в дипломатке? - спросил я.

- Сигареты. Все свое с собой ношу... Скажи честно, Федя, ты меня уважаешь?

- Не Федя я, не Федя!

- А кто? - удивился он. - Разве не ты вл&пил мне снежком в нос?

Я точно знал, что я не Федя, но никак не мог вспомнить, кто же, как меня зовут. Ужасно мешал шум, нарастающий, как рев моторов при взлете.

- Это море волнуется, - объяснил Рахметов. - Считай: раз, два, три... А будет еще и двенадцать баллов. Выдержишь?

И тут налетела туча, все закружилось, повалил снег.

Любочка крикнула:

- Здорово, да?

Было здорово. Мы с ней играли. Надо было поймать снежинку и рассмотреть, пока она не успела растаять.

Любочка все время выигрывала: ее руки были холоднее.

- Почему у тебя руки такие холодные? - крикнул я.

И услышал голос мамы (уже наяву):

- У тебя температура, сынок.

- Мама, ты беспокоилась?

Голоса у меня почти не было, но она услышала, поняла.

- Места себе не находила. Но теперь все хорошо.

Постарайся заснуть...

Я хотел сказать, что догадывался о ее тревоге, потому что материнское сердце - вещун. Но у меня не было сил.

Томка где-то раздобыла кота, которого мы назвали Шейк. Пока я выздоравливал, он меня всего замурлыкал. Такая нежная животная, ужас! А дрессировке не поддается.

И вторая зверюга моя ластится и мурлычет. Кормит меня, все норовит погладить и утешает: "До свадьбы заживет"...

- Эдя, - говорит вчера, - давай я не буду тебя больше называть "Бредя съел медведя"?

- Давай, - говорю. Может, она тоже решила от прозвищ отказаться?

Но бдительности не теряю. От нее всего жди.

Какой был праздник! Не могу заснуть. Все вспоминается вчерашний счастливый день. День Советской Армди.

Около полудня под окнами прогорнил Федя. Стоят под салютом мои пионеры - человек десять. Строгие, торжественные, только что от Вечного огня.

Орлята!

Ввалились в комнату - аж стены стали розовыми.

От галстуков, от удовольствия.

- Стою в почетном карауле, - рассказывает Федя, - рука устала, дрожит.

А тут бабушка какая-то подходит, уставилась на меня, что-то шепчет. Не могу ж я перед ней опозориться! Держу салют из последних сил. А бабушка вдруг земной поклон...

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.