Библиотека

Сальватор. Том 2 стр. 638

Размер шрифта
-
+
Тема

галантно произнес граф Эрбель. – Признайтесь, что с моей стороны было бы неприлично в этом раскаиваться!

– Вполне справедливо было бы это исправить.

– Понимаю, маркиза. Вы хотите меня исповедать и наложить на меня епитимью. Если она окажется мне по силам, даю честное благородное слово: я все исполню.

– Вы шутите, даже когда смерть близка! – с досадой проговорила маркиза.

– И буду шутить еще долго после ее прихода, маркиза.

– Вы хотите исправить свои ошибки, да или нет?

– Скажите, как я должен это сделать?

– Женитесь на мне.

– Одну ошибку другой не исправить, дорогая.

– Вы недостойный человек!

– Недостойный вашей руки, разумеется.

– Вы отказываетесь?

– Решительно. Если это награда, я нахожу ее слишком незначительной, если наказание – то чересчур суровым.

В эту минуту лицо старого дворянина перекосилось от боли, и маркиза де Латурнель непроизвольно вздрогнула.

– Что с вами, генерал? – вскричала она.

– Предвкушаю преисподнюю, маркиза, – невесело усмехнулся граф Эрбель.

– Вам очень плохо?

– Ужасно, маркиза.

– Позвать кого-нибудь?

– Ни к чему.

– Могу ли я быть вам чем-нибудь полезной?

– Разумеется.

– Что я должна сделать?

– Уйти, маркиза.

Эти слова были произнесены настолько недвусмысленно, что маркиза де Латурнель побледнела, торопливо поднялась и метнула на старого генерала взгляд, полный яда, характерного для святош.

– Будь по-вашему! – прошипела она. – Черт бы побрал вашу душу!

– Ах, маркиза, – сказал старый дворянин с печальным вздохом, – я вижу, что даже в вечной жизни не расстанусь с вами.

Петрус вошел в спальню в то мгновение, когда маркиза приотворила дверь.

Не обращая внимания на г-жу де Латурнель, он бросился к дядюшке, когда увидел искаженное болью лицо графа. Петрус обхватил генерала руками и воскликнул:

– Дядюшка! Дорогой мой!

Тот с грустью посмотрел на Петруса и спросил:

– Ушла?

В это время маркиза закрывала дверь.

– Да, дядя, – ответил Петрус.

– Несчастная! – вздохнул генерал. – Она меня доконала!

– Очнитесь, дядюшка! – вскричал молодой человек; бледность, залившая дядины щеки, не на шутку его напугала. – Я привел с собой доктора Людовика. Позвольте я приглашу его войти.

– Хорошо, мальчик мой, – отвечал граф, – хотя доктор уже не нужен… Слишком поздно.

– Дядя! Дядя! – вскричал молодой человек. – Не говорите так!

– Мужайся, мальчик мой! Раз уж я прожил жизнь как благородный человек, не заставляй меня умереть как буржуа, который умиляется собственной смерти. Ступай за своим другом!

Вошел Людовик.

Спустя пять минут Петрус прочел в глазах Людовика смертный приговор графу Эрбелю.

Генерал поблагодарил молодого доктора, потом порывисто схватил руку племянника.

– Мальчик мой, – проникновенно сказал он. – Маркиза де Латурнель меня просила в преддверии близкой кончины исповедаться ей в грехах. Я совершил, насколько мне известно, только одну ошибку, правда непоправимую: пренебрегал знакомством с благороднейшим человеком, какого я только встречал за всю свою жизнь. Я имею в виду твоего разбойника-отца. Скажи этому старому якобинцу, что перед смертью я жалею только об одном: что не могу пожать ему руку.

Молодые люди отвернулись, желая скрыть от старого дворянина слезы.

– Ты что же, Петрус, не мужчина? – продолжал граф Эрбель, заметив это движение и поняв его смысл. – Разве угасающая лампа – настолько необычное зрелище, что в последнюю минуту ты прячешь от меня свое честное лицо? Подойди ко мне, мальчик мой, да и вы тоже, доктор, раз вы его друг.

Я много и долго жил и безуспешно пытался найти смысл

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.