Самоубийство исключается стр. 42
задворки памяти и вести себя так, как будто этой проблемы не существовало. Она не давала понять, обсуждала ли когда-нибудь эту тему с Мартином (о чем они говорят, когда находятся наедине, было для Стефана неразрешимой загадкой), и поведение Мартина по отношению к нему было не более и не менее сердечным, чем прежде. В то же время состояние мира, которое основывалось на игнорировании существования кардинального фактора, — есть самый ненадежный мир, и вполне естественно, что вовлеченные в эту проблему стороны по общему согласию должны были договориться не испытывать его устойчивость слишком тесным общением. С подсказки Анны, а может и по наитию, Мартин вдруг обнаружил страсть к тому, что он называл «прогулки» за город. Каждое утро его неуклюжий приземистый двухместный автомобильчик, поразительно соответствующий внешнему облику своего владельца, увозил сестру с Плейн-стрит, чтобы вернуть домой поздним августовским вечером, уставшей, но с сияющими глазами и в пропахшей трубочным табаком одежде. Это занятие удовлетворительно решало проблему заполнения периода ожидания для двух из троих.
Считается, что в любом случае обрученные пары никогда не ощущают или, по крайней мере, не признают, что ощущают скуку, когда находятся вместе. Стефан, который не был обручен, смирился с периодом более или менее монотонного безделья и скуки. Но на следующий после своего визита к Элдерсону день он неожиданно нашел выход для своей дремавшей энергии. Он сидел за столом, закончив завтрак, и мрачно изучал биржевые колонки в газете, когда в столовую вошла мать.
— Как сегодня акции? — спросила она.
— Довольно спокойно, — пробормотал он.
— Ты снова начал играть?
Деловитый спокойный тон, которым был задан этот вопрос, не таил в себе упрека или оскорбительности.
Миссис Диккинсон не одобряла привычку своего сына, и для них обоих это не представляло тайны. Они касались этой темы не чаще, чем было необходимо, и заданный вопрос был воспринят просто как просьба об информации.
— Да, немного, — ответил он.
— Коль разговор зашел об игре, — добавила она, — то я хотела бы обсудить с тобой один вопрос.
Она могла не говорить, какой именно вопрос имела виду. Со времени получения письма от мистера Джелкса в день похорон для семьи существовал единственный вопрос, отодвигающий на второй план все остальные.
Стефан неохотно отложил газету.
— А стоит ли, мама? — спросил он. — И в любом случае, какое это имеет отношение к игре?
— Ну ведь это игра, не так ли? — добродушно заметила она. — Очень крупная игра с большими ставками. Думаю, поэтому она и привлекает тебя. Но я-то хотела спросить тебя вот о чем: как ты думаешь, почему кто-то был заинтересован в убийстве отца?
Стефан застонал:
— Все только об этом и говорят! Я думаю, что... Нет, мама, меньше всего мне хотелось бы обсуждать этот вопрос именно с тобой!
— Ну почему же? — спокойно спросила мать. — Если тебе все задают этот вопрос, почему я не могу его задать? Понимаешь, Стефан, ты затеял эту охоту и не можешь жаловаться, что кто-то еще занимается ею. Как я уже говорила, я считаю, что вся эта история затрагивает гораздо больше вас, детей, нежели меня, и что именно поэтому я позволила