Самоубийство исключается стр. 68
Я хотел спросить, что в этом доме...
— А вот наши денди, о которых я вам говорила, — напористо продолжала девушка, и посетителям снова пришлось выдавливать из себя подходящие слова восхищения.
Похоже, выудить какие-либо слухи у хозяйки питомника было не так просто. Вся затея стала казаться Анне все более и более невыполнимой и нелепой по мере того, как они переходили от одного шумного подпрыгивающего семейства к другому. Наконец, казалось, они достигли окончания своей экспедиции. Осталась одна клетка, занятая одиноким рыжим сеттером. У него был покинутый вид, и Анна, которая была равнодушна к собакам, почувствовала, как в груди у нее шевельнулось
что-то материнское.
— Какой красивый пес! — воскликнула она.
— Это не наш, — недовольно сказала хозяйка. — Просто пансионер. Он выздоравливает после гастрита. Шерсть у него еще не в очень хорошем состоянии. Думаю, дня через два он отправится домой.
— И далеко бедняге ехать? — спросила Анна, подавляя зевок.
Но ее скука мгновенно улетучилась, когда она услышала ответ:
— Нет, зачем ехать! Ему только дойти до «Гренджа».
Стараясь скрыть свое волнение, Анна спросила:
— Значит, это собака миссис Говард-Бленкинсоп?
— Да. А вы ее знаете?
— Да, то есть нет... Дело в том...
— Я жду, чтобы она пришла взглянуть на него. Обычно она заходит днем.
Вот уж действительно повезло! Едва сознавая, что она говорит, Анна воскликнула:
— Правда? Вот здорово!
Ее спутница удивленно посмотрела на нее.
— Да уж, она неплохой человек, — сказала девушка. — При том, что она моя хозяйка, — добавила она.
Собравшись с духом, Анна сказала:
— Если не возражаете, я бы еще раз взглянула на шотландцев, — и направилась к отделению, ближайшему от выхода во двор, решив любой ценой держаться внутри ограды, пока не появится ее добыча.
Мартин оставил женщин. Уголком глаза Анна видела, как он наполовину скрылся за стеной, очевидно вступив в серьезную беседу с двумя юными фокстерьерами. Осыпая его в душе проклятиями, Анна приготовилась, если понадобится, весь день обсуждать достоинства различных пород собак.
Ей повезло. Едва она поравнялась с загоном, где повизгивали щенята шотландцев, как на сцене появилась женщина, которая могла быть только миссис Говард-Бленкинсоп. Это была крепкая полная дама лет сорока с небольшим, которая выглядела так, как будто земля, по которой она шла, принадлежала ей — а впрочем, так оно и было. Анне сразу понравилось ее лицо. Круглое и румяное, оно так и дышало здравомыслием. То же определение можно было применить к ней в целом. На ней были простые туфли на низком каблуке, толстые чулки и твидовый костюм, который можно было оправдать только соображениями здравого смысла, настолько его покрой был лишен малейших признаков какого-либо изящества. Только в одном отношении она проявила некоторый недостаток сообразительности. Она взяла с собой в питомник скромную и пожилую таксу, которая, наученная, видимо, предыдущим опытом, пугливо пряталась за ее юбки. Это не спасало ее от непрестанных и отчаянных наскоков Шейлы, и разговор постоянно прерывался умиротворением или растаскиванием неравных борцов.
— Добрый день, Мэри, — едва показавшись во дворе питомника, заговорила миссис Говард-Бленкинсоп. — Вот, пришла проведать, как тут мой бедный Руфус... Ну, не будь дурачком, Фриц,