Самый младший лейтенант стр. 289
Ну, можно было и позволить уйти. Пусть сами в море дохнут. Только... война идет. И, подозреваю, мы знаем, кто так нагло летать умеет, - пробурчала Катрин. Женька кивнул. - Ладно, не наше дело, - начальница повертела одноглазую оптику в руках. - Вспомним, что мы - не кто-то где-то, а оперативная группа. Эй, товарищ Торчок, я тебя мобилизую. - Чо, опять? - удивился боец. 18 часов 30 минут Дел было много. Женька уже перестал различать лица пленных. Офицеров к нему пихали бесконечно. То танкисты требовали немедленно потрясти толстяка-зондерфюрера , утверждая, что это непременно переодетый генерал, то капитан-сапер приволок свихнувшего немца, уверявшего, что он лично минировал Севастопольские бухты. В какой-то момент Женька осознал, что матерится покруче начальницы. Хорошо сама Катерина в данный момент отсутствовала. Мезина пыталась добиться связи с фронтовым отделом, вытребовала охрану для блиндажа опергруппы. Вокруг творился невообразимый бардак, - немцы самостоятельно создавали какие-то организованные группы, но их легитимность категорически отметал наскоро организованный советский штаб по приемке военнопленных. Работало шесть групп переводчиков,не считая контрразведывательного отдела флота и фальшивых 'смершевцев'. То и дело слышались пистолетные выстрелы и даже взрывы гранат - многие немцы, осознав бесповоротность катастрофы, предпочитали немедленно отправиться в валгаллу . Хуже всего обстояло дело с румынами, - пока ими занималась единственная девушка-переводчица, и галдящая и шумно умоляющая толпа пугала бедняжку просто ужасно. Женька перенаправил в помощь симпатичной молдаванке немецкого обер-лейтенанта, свободно владеющего румынским языком и слегка изъясняющего на русском. Вызывали в штаб, Женька сходил, вместе с измученным старлеем перевел письменную просьбу полковника-артиллериста, номинально возглавившего пленную орду. Кажется, майор из танкистов, временно руководящий штабом по работе с пленными, в отчаянии был готов построить остатки 17-ой армии вермахта в единую колонну и направить прямиком в море. Женька допрашивал гауптмана. Немец бормотал про честь потомственного военного, про свое неприятие наци. Из документов у него было лишь направление в штаб дивизии. Даже писем из дома и фото детишек не имелось. Собственно и бумажник отсутствовал. Простой такой капитан-артиллерист, без всяких вредных привычек и родни. Женька склонялся к решению сунуть его в 'отстойник', где уже сидели трое подозрительных типов. Еще двое раскололись и назвали свои настоящие звания - конвой в лице товарища Торчка действовал неплохо. Павло Захарович, сохраняя непроницаемое выражение на заросшем щетиной лице, к винтовке примкнул штык и походил на гнома-пикинера. Вероятно, именно такими немцы и представляли зловещих 'кремлевских палачей'. В блиндаж ввалилась Катерина с набитым вещмешком. Гауптман уставился исподлобья на матросскую комиссаршу - под маскхалатом Мезиной продолжала вызывающе светиться грязная тельняшка. - Кать, я сейчас сдохну, - пробормотал Женька. - Меня уже тошнит. И от коптилки глаза чешутся. - Сворачиваемся. Скоро нормальные дознаватели прибудут, - пообещала начальница. - Продержись еще полчасика. Что за тип? Ценный? - Уклончивый. Думаю в зиндан отправить. Там еще трое сомнительных. - Давай я этого припугну, а потом перекусим и выдвигаемся. А ты иди пока продышись. Женька поспешно замотал головой. Уже сходил разок. К обрыву. Туда все по неотложным физиологическим надобностям ходили, потому что больше было некуда. На аэродроме, за символически натянутой веревкой сидели и лежали пленные. Отсекая толпу от груд разбитых самолетов, стояли танки и цепочка настороженных
Переход на страницу