Библиотека

Самый опасный возраст стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

как мне представлялось.

– Вот если б он оказался ещё и тайным наследником Онасиса…., – Валентина Григорьевна расхохоталась.

– Бабуль, но ведь правда так и выходит.

– Ничего подобного! Вот скажи, кто тебя каждый вечер провожал с работы до метро?

– Валера, ты же знаешь.

– Но ты же могла бы ходить к метро с Галиной? И если бы Валера был тебе неприятен, ты бы нашла способ, как от него отделаться. Ты же этого не сделала?

– Нет.

– А представь, если б ты пошла тогда на митинг не с журналюгой, а с Валерой. Тебя бы замели, а его нет. Где бы он был, пока ты сидела в ментовке?

– У дверей топтался бы вместе с родственниками задержанных.

– Вот! Любовь, моя дорогая, это очень взаимная штука. К сожалению, я только на старости лет это уразумела. Ты нам с твоей матерью так объясняла, что Валера «никто», что нам всё сразу становилось понятно. Поэтому, подозреваю, вашим отношениям и хрущоба с сестрой-инвалидом не помешали бы. Хотя, и родственники среди Онасисов тоже бы пригодились.

– Ещё как пригодились бы!

* * *

Звонок раздался во время утренней оперативки у директора. Номер был незнакомый. Елена Михайловна подумала, что это кто-то из московских подрядчиков. На заводе намечалась небольшая реконструкция одной из установок, и Елена Михайловна торопилась утрясти все нестыковки по техническому заданию до своих родов. От декретного отпуска она категорически отказалась, так как чувствовала себя прекрасно. Ну что она будет делать в этом декретном отпуске? По квартире слоняться со своим пузом? В машине при ней всегда имелся «тревожный чемодан», в смысле сумка со всем необходимым для роддома. Мама должна прилететь в субботу и встать на страже, как бронепоезд. С рекомендованной няней Елена Михайловна уже встречалась, няня ей не совсем понравилась, но за неимением лучшей, тоже, можно сказать, стояла под парами. В роддоме всё было готово и оговорено, но Максим Георгиевич на выход пока не собирался. Елена Михайловна подчищала «хвосты» на работе, чтобы иметь возможность выпасть из производственного процесса недельки на две-три, а то и на все четыре. На очередной оперативке директор встретил Елену Михайловну восклицанием:

– Смирнова, ты разродишься уже, наконец! Мне нужна определенность. Я устал от твоей беременности.

– Мы все устали, – подтвердил главный инженер.

– Извините, – Елена Михайловна виновато повесила голову. – Как только, так сразу.

Тут он и позвонил.

– Алё, – сказала Елена Михайловна в трубку. – Извините, – прошептала она всем присутствующим.

Директор махнул рукой, разрешая ей поговорить, не выскакивая в коридор. Всё-таки они хоть и устали от её беременности, но относились к Елене Михайловне по-дружески, а местами и по-отечески. Чего там говорить, хорошо относились. Особенно если представить, как к ней бы относились в таком случае в вотчине Березкина.

– Лена, это я! – Этот голос она не спутала бы ни с чьим другим даже через сто лет. А тут всего-то и года не прошло. – Я тебе сейчас всё объясню…

Елена Михайловна не стала слушать дальше, а нажала на отбой. Максим Георгиевич пнул её изнутри.

– Смирнова, случилось что? На тебе лица нет, – встревожено поинтересовался директор.

– Всё в порядке, – Елена Михайловна попыталась улыбнуться. – Продолжим. У меня чего-то не срастается с проектировщиками московскими. Такое впечатление, что они говорят по-китайски, а я по-японски. Иероглифы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.