Самый опасный возраст стр. 33
Малютина, как поживаешь? – поинтересовался Трофимов.
– Да, хорошо поживаю. – Валентина Григорьевна не стала вдаваться в подробности. С чего бы?
Места оказались очень хорошие, дорогие. Первое отделение Валентина Григорьевна хохотала от души со всем залом. Трофимов поглядывал исподтишка, как она веселилась, и она чувствовала на себе его взгляд.
В перерыве опять пошли в буфет, но там уже клубилась немыслимая очередь, поэтому вернулись на свои места. Валентина Григорьевна не знала, о чем с ним говорить. Помолчали. Потом обсудили увиденное в первом отделении, потом посплетничали про некоторых зрителей, выделяющихся из общей массы. Второе отделение опять хохотали. Потом пережидали вал публики в гардероб. Когда, наконец,
оделись и вышли на мороз, Трофимов сказал:
– Что-то есть захотелось. Поехали на Петроградку, там ресторан хороший знаю. Ты где живешь теперь?
– У башни. – Валентина Григорьевна махнула рукой в белой перчатке в нужную сторону. За окружающими домами чуда инженерной мысли под названием «Башня Газпрома» не просматривалось.
– Это хороший район? Я ж не знаю теперь. Понастроили всего.
– Район хороший, – сообщила Валентина Григорьевна. – Приморский называется. Там и залив, и башня.
– Ты не волнуйся, я с водителем здесь. Он тебя отвезет потом, куда надо.
– А я и не волнуюсь. Могу и на такси сама доехать. Мне Дашка в телефоне приложение специальное установила. Тычешь пальцем, и такси сразу приезжает.
– Да, ну?
– Вот тебе и ну!
– Так поехали, что ли?
– Почему нет? – Валентина Григорьевна пожала плечами.
Он поднял руку кверху, и к ним тут же подъехал «Мерседес» с красными номерами. В отличие от автомобиля Валентины Григорьевны, оставленного дома в подземном паркинге, «Мерседес» этот был невероятно чист, аж сверкал.
– А чего номера красные? – удивилась Валентина Григорьевна. – Ты теперь дипломат? Я уже запуталась в твоих должностях.
– Правительственные номера, для особых делегаций, – пояснил Трофимов, открывая дверцу перед Валентиной Григорьевной.
– А! Ты, значит, особая делегация.
– Примерно так.
Разумеется, он её привез в известный и самый дорогой ресторан на Петроградке. Там было пусто и тихо. Валентина Григорьевна заставила себя не смотреть на цены в меню. Вспомнила, как в далёкой юности он водил её в мороженицу на Невском. Мороженица была самая крутая в городе и называлась «Лягушатник». Тогда она ему сказала, что совершенно не хочет есть, потом заказала один шарик крем-брюле, от шампанского отказалась и в конце концов настояла на том, чтобы заплатить за себя самой. Она вообще никогда не позволяла ему за себя платить. Зря, наверное. Надо будет Дашке обязательно рассказать, чтоб не была такой же дурищей.
Он спросил, какого бы вина ей хотелось. В винах она немного разбиралась, ляпнула «шабли» и только потом вспомнила, что белые вина из этого сорта винограда обычно самые дорогие, ужаснулась своей наглости, но виду не подала. Потом её уже понесло, как всем известного Остапа, и она заказала себе гребешков, и ещё чего-то, и ещё. То есть, набрала того, чего сама бы себе никогда не позволила. Правда, подумала при этом, что если что, то денег на карточке, чтобы заплатить за себя самой, у неё должно хватить. Тут же отругала себя, за это вот «если что», сидевшее у неё в башке всю жизнь, и взявшееся там невесть откуда. Наверное, от бабушки, та никогда не позволяла никому за себя платить,