Санара. Книга 1 стр. 7
посмотрел, продолжал созерцать склонившегося над велосипедной цепью паренька метрах в двадцати от них у дальней клумбы. Слушал гул машин, чувствовал, как печет макушку солнце и как изливается нетерпение из его соседки — той хотелось поскорее уйти. Но не позволила вежливость или же желание прояснить, откуда посторонний ни разу не встреченный ей ранее человек знает имя…
— Простите, мы знакомы?
В ее мыслях океан, скорая встреча с отцом, вопрос о «супер» подарке — «папа, что ты мне приготовил?» Леа была уверена — это что-то грандиозное, отец не разменивался на мелочи, а, если уж премия…
Ее было так просто читать — это даже казалось трогательным. Никакой закрытости, никакой защиты — мягкое податливое сливочное масло. И говорить об их «незнакомстве» не имело смысла, она прекрасно знала об этом сама.
— Хороший день, правда? Отличный, — начал он мягко, хотя в его работе мягкость требовалась крайне редко. Скорее обратная сторона медали.
— Хороший.
Ее изучающий взгляд ползал невидимой мошкой по его рукам — очень мощным запястьям, предплечьям, бицепсам. Наверное, в рубашке с коротким рукавом он смотрелся рельефным, готовым к соревнованиям атлетом. Не объяснять же ей, что для мощного ментального умения прокачанное физически тело — важное требование.
— Так… о чем вы хотели со мной поговорить?
Санара перевел взгляд на застывший в тонких пальцах букет из мелких желтых цветов.
— Лето, двадцать один год, вся жизнь впереди — разве это ни прекрасно?
Действительно, тянуть не имело смысла.
— Откуда вы знаете про мой день…
— Любящая мать, чудесная сестра, — перебил Аид, — скорая встреча с отцом. Здоровым, сильным, улыбающимся. Любимый парень, который вечером сделает предложение…
Леа немо открывала и закрывала рот. В бешеном темпе искала объяснение тому, откуда какой-то незнакомый тип может знать про отца, сестру и Кевина. Совпадение?
— Хочешь, чтобы так все и осталось? Все здоровые, счастливые, довольные.
— Послушайте…
Он как будто ей угрожал, а она не понимала, за что. И действительно угрожал ли. В конце концов, она выписала ему презумпцию невиновности — помиловала, мысленно приписала некие положительные качества, которых в нем не было. Ах, молодость и милая наивность.
— Не знаю, откуда вы знаете про моих родных, но да — все счастливые и довольные. А за поздравление спасибо.
Она собралась уходить. Секунда — поднимется со скамейки, скроется в тенистой аллее парка, а через минуту думать забудет о непонятном мужчине в голубой рубашке. Подумаешь, странный тип… Просто серое облако, прошедшее стороной.
— Если ты хочешь видеть свою жизнь безоблачной и дальше, ты должна мне кое-что пообещать.
Он перемешал взгляд все ближе к ее лицу — оглядел узкие запястья, руки-веточки, дошел до родинки у плеча прямо под танцующем на ветру рукавом блузки. Вернулся взглядом к букету, с удовольствием отметил, что градус напряжения возрос. Чем он выше, тем ближе понимание.
— Почему я должна вам что-то обещать?
— Потому что, если ты этого не сделаешь, сегодня все начнет рушиться.
Неуверенность, замешательство, примесь страха — реакция, как по нотам.
— А обещаешь ты мне следующее: начиная с этого дня и навсегда ты прекращаешь заниматься Элементалогией в любом ее проявлении.
— Что-о-о?
Возмущение, долетевший издалека предгрозовой ветер в виде гнева.
«Да как вы смеете пытаться лишить меня того, что я больше всего люблю?»