Сандалики стр. 129
того самого фильма. Лёля отвернулась от экрана. В рассеянном свете, в проёме двери показался знакомый силуэт. Алик стоял у входа, с интересом смотрел злополучный фильм. На экране щуплая девочка с тугими косами раскладывала пазл, сосредоточенно прикусив кончик языка, рассказывала стихотворение, вытянувшись, как солдатик у нарядной ёлки. А потом замелькали кадры из школьной жизни. Лёля притихла и сползла по спинке стула вниз. Больше половины нарезанных фрагментов посвящались их с Германом отношениям. Мама даже умудрилась раздобыть фотографию, где он целует её в губы. Гости взволнованно зашумели, кто-то под прикрытием темноты отпустил двусмысленную шутку, начались перешептывания.
Когда фильм закончился, Лёля пунцовая от стыда, едва выглядывала из-за края стола. Герман поднялся и важно приосанился, готовясь произнести заученные слова. Лёля догадалась, что за публичное признание он приготовил, и окончательно забралась под стол.
Под гнётом любопытствующих взглядов Алик пересёк зал, о чем-то быстро переговорил с музыкантами. Фоновая романтичная музыка смолкла. Почти сразу заиграла новая, ритмичная со знакомым будоражащим ритмом бачаты. Он одобрил песню, поднятым вверх пальцем и развернулся в сторону Лёли.
Не увидев её на стуле, слегка растерялся, но Даша указала пальцем на пустующее место и подмигнула. Когда он приблизился к столу, ей уже удалось извлечь Лёлю из-под скатерти. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными волнения и надежды. Взялась за протянутую ладонь и улыбнулась.
Алик потянул её на себя, чуть отступил в сторону и провернул вокруг своей оси несколько раз, заставляя таким образом продвигаться к центру зала. На пятом вращении Лёля едва не потеряла равновесие, Алик её удержал, рывком притянул к себе, так что у неё вышибло дух. Скользнул рукой по щеке, затем по шее, интимно, откровенно, будто вокруг не было десятков глаз, следящих за каждым движением.
Лёля тяжело сглотнула и упёрлась лбом в его плечо.
– Алик, что ты творишь? На нас же все смотрят?
– Закрой глаза. Чувствуй только меня.
Едва она смежила веки, как Алик продолжил танец. Удерживая за талию вращал, заставлял изгибаться и вторить его движениям. Ненадолго отпускал, позволяя продемонстрировать пластику и снова притягивал к себе с настойчивой нежностью и нескрываемой страстью. Лёля слышала только его дыхание и ощущала горячие ладони. Гости просто перестали существовать, отгороженные темнотой сомкнутых век. Ритм бачаты заглушал разрозненные хлопки и удивлённые вздохи, Лёля сосредоточилась на прикосновениях, порой настолько нескромных, что их нельзя было спутать с танцевальными элементами. Алик открыто демонстрировал на неё свои права.
Когда музыка смолкла, он коснулся её виска губами, улыбнулся, щекоча дыханием кожу.
– Сколько же тебе лет, старушка?
Лёля с трудом
удерживала равновесие, эмоции от танца ещё не отпустили, будоражили пульс и дыхание. Она кивнула в сторону розового торта с огромной мрачной цифрой «тридцать» на верхушке.
– Сам видишь. А тебе?
Алик ухмыльнулся.
– Двадцать семь.
– Молокосос, – не растерялась Лёля. – Ещё потанцуем?
– Давай, – сразу же согласился Алик.
Он развернулся к музыкантам, махнул рукой. Заиграла новая композиция. На танцпол потянулись гости. Первым вышел Андрей, ухвативший за руку Дашу, она упиралась исключительно из вредности, что-то бурчала, с трудом скрывая охоту потанцевать «как неприличная тётя Лёля». Наконец-то праздник начал походить на весёлую вечеринку, а не унылое официальное мероприятие. Андрей