Шанс на миллион долларов стр. 30
ты предъявишь номер счета и код доступа и снимешь со счета деньги наличными. Все деньги. Это будет очень большая сумма. Затем ты проедешь на машине – машину останови на улице, не рядом с банком, – проедешь к другому банку, где арендуешь сейф. Деньги положишь в сейф, а ключ привезешь мне. И все это ты сделаешь именно так, как я тебе сказала. – Светлана Анатольевна вперила в Инну холодный жесткий взгляд: – Иначе ты пожалеешь, что родилась на свет. Все подписанные тобой бумаги хранятся у меня в сейфе. Их достаточно для того, чтобы посадить тебя лет на десять. Что тогда будет делать без тебя больной сын? И что он будет делать, если тебе придет в голову не возвращаться с Кипра, хапнуть эти деньги и пожить красивой жизнью?
Инна побледнела. Она представила, что такой человек, как Светлана Анатольевна, может сделать с Павликом, с ее Павликом… и ей стало страшно. Впрочем, делать с ним ничего не нужно, Павлик просто умрет, оставшись без матери.
– Светлана Анатольевна, неужели вы во мне сомневаетесь? По-моему, я уже доказала вам свою преданность.
– Доказала, но тем не менее мой жизненный опыт говорит, что людям можно верить лишь тогда, когда держишь их за горло.
– Я сделаю все точно так, как вы мне скажете.
– Не сомневаюсь, милая. Я так только, для верности напомнила тебе о сыне и о документах в сейфе.
Костромин опять вызвал Лену к себе в кабинет. Во-первых, он выполнял указания управляющего, а во‑вторых, что-то ему было не по себе. Казалось, что он чего-то не предусмотрел, упустил. Он разглядывал сидящую напротив него девушку и поражался той перемене, что
произошла в ней за несколько месяцев ее работы в банке. В молодой женщине с трудом можно было узнать ту тихую скромницу, которая пришла к ним работать по рекомендации Строганова. Та не была дурнушкой, просто находилась вся в себе. И теперь за несколько месяцев из куколки появилась бабочка-красавица. Гладкие блестящие волосы, огромные глаза, одета со вкусом, держится с достоинством, но нет высокомерия и самоуверенности. И дело тут не в том, что сейчас у нее появились деньги на одежду и прочие дамские штучки, это сделал Строганов. Хотя на пустом месте ничего не бывает. Все это было спрятано в ней глубоко, а он сумел разбудить и выпустить на поверхность ее очарование.
Костромин смотрел на Лену, глубоко задумавшись… Слишком, слишком хороша… И явно неглупа. Не ошибся ли он, все ли сделал как надо?
– Леночка, – обратился он к ней ласково, – как вы себя чувствуете?
– Что вы этим хотите сказать? – удивленно отозвалась она.
– Ну, я хотел сказать, – он сделал вид, что смутился, – вы так переживаете смерть Александра Васильевича…
Она демонстративно промолчала, тем самым давая ему понять, что не желает продолжать этот разговор.
– Все это очень печально, – произнес Костромин, – но видите ли, в чем дело. Я вынужден снова вас побеспокоить, ибо… – Он остановился, заметив в ее глазах насмешливые искорки, так она отреагировала на слово «ибо», раньше совершенно ему не свойственное.
Впрочем, она тут же придала взгляду спокойную безмятежность и опустила длинные ресницы. Костромин против воли залюбовался ею и подумал, что, если бы не сегодняшняя взрывоопасная ситуация в банке, он бы не отказался завести с ней легкую интрижку, совсем необременительную и ни к чему не обязывающую. Но тут же отбросил от себя эту мысль, потому что, во‑первых, момент для интрижки сейчас был самый неподходящий, а во‑вторых, в глубине души он понимал, что эта девушка не станет заводить мелкие шашни ни с кем, а уж с ним в особенности.
Лена, в свою очередь, рассматривала Костромина из-под ресниц и думала о том, как он ей неприятен. Казалось бы, во внешности его не было ничего отталкивающего и обращался он с ней подчеркнуто вежливо, но смутное чувство поднималось в ней всегда, когда они разговаривали или просто находились рядом. Чувство свое она понемногу определила, это было недоверие. Лена никогда не доверяла этому человеку. Все началось с того, что она, через несколько дней после первого свидания с Александром в квартире Костромина, поймала на себе его внимательный взгляд.
«Он знает!» – подумала тогда Лена.
И хотя на ее вопрос, знает ли