Шанс (СИ) стр. 8
ангел снова прижался к ее губам в страстном поцелуе.
Так началось утро первого января две тысячи шестого года.
* * *А январь пришел внезапно — декабрь пролетел незаметно, и все чаще Монику посещала мысль, что это были самые счастливые дни в жизни. Марк оставался в облике человека, и девушка, находясь в коконе счастья, почти забыла, кем является ее любовник на самом деле.
Влюбленность будто открыла второе дыхание, а за спиной выросли крылья. Пусть данные сравнения и типичны при описании столь прекрасного чувства, как любовь, или подобного ему — влюбленности, однако Моника действительно была окрылена.
И ее друзья, те самые, что остались рядом, узнав о болезни, врачи, к которым на приемы наведывалась девушка, родственники, с кем редко, но виделась, — все отметили, что она выглядит чудесно.
Может, болезнь отступила перед любовью?
Однако жизнь не сказка… и червь продолжал грызть организм изнутри. Он словно термит тихо делал свое дело, терпеливо ожидая результата трудной работы — краха всей конструкции, о чьи подпорки он так старательно точил зубы.
Иллюзия счастья разбилась в самый нежданный момент, как это обычно и бывает… оставив после себя только поблескивающие в свете воспоминаний осколки.
— Ты будешь кофе?
Марк сидел за столом и смотрел в окно. Сегодня он был необычно мрачен и молчалив, прямо как в первые дни их знакомства. Моника давно не видела его таким, и змея тревоги, все это спящая, неприятно шевельнулась в пробуждении.
— Что? — он выплыл из своих раздумий только, когда девушка повторила вопрос. — Кофе? Да, с сахаром.
— О чем задумался? — разливая в кружки кипяток, спросила художница.
— Да так… о своем…
— Долг? — теперь беспокойство приподняло голову, заинтересовавшись сложившейся ситуацией.
— Вроде того, — еще один уклончивый ответ со стороны ангела, и Марк поднялся.
Подошел к Монике и взял у нее из рук кружку. Отпил горячей жидкости — его пустой взгляд снова устремился в окно, где валил сплошной белой завесой снег.
— Я тебя спросить хотела.
— М?
— Когда? — от волнения, внезапно охватившего ее, Моника, поставив кружку на стол, потеребила край свитера.
Марк смотрел на нее не больше пары секунд, однако этого пронизывающего взгляда хватило художнице, чтобы понять: вопрос был лишний.
— Я не имею права такое рассказывать.
— Не обязательно дату, можешь назвать хотя бы месяц.
— Я не могу.
— Но ты знаешь?
— Знаю, — он поджал губы — жест, означающий, что тема беседы ангелу не приятна.
Моника это видела, однако, отступать от своего не хотела — ей слишком важно было узнать, когда же наступит конец… отпущенные дни проходили так быстро, что паника все чаще охватывала девушку — неизбежное приближалось, а желание жить только усиливалось. Что касается смирения перед превратностями судьбы, то оно не спешило появляться.
— Скоро? — продолжала допытываться она.
Ангел не ответил: он снова вернулся к созерцанию снега, попивая кофе маленькими глотками.
Он не ответил, однако не нужно было слов — Моника все поняла.
Скоро.— Месяц назови…
— Зачем тебе это знать?
— Надо.
— Ты можешь просто жить… жить и не думать о конце. Жить, наслаждаясь моментами. Жить, не глядя ни в прошлое, ни в будущее — жить настоящим, — он говорил спокойным, ровным голосом, все-также глядя на нее.
— Не могу как видишь…
— Ты даже не пытаешься.