Библиотека

Шанс? Жизнь взаймы стр. 186

Размер шрифта
-
+
Тема

отсюда на хер! Все по коням! Уходим отсюда!

Я с трудом понял, что это касается и меня. Поймав двух лошадей, я привел их к моим лежащим на земле хлопцам. Один уже отошел, стрела попала в левую лопатку и пробила сердце. Второй, со стрелой в груди еще хрипел. Мне пришлось выдернуть стрелу, иначе она бы мешала положить Семена на коня. Это его добило. Предсмертная судорога выгнула тело дугой, он захрипел и затих. В странном отупении, ничего не слыша и ничего не чувствуя, действуя как робот по командам возникающим в моем сознании, погрузил их трупы и оружие на коней. Закрепил все найденным арканом, подобрал свои железяки и повел двух коней в поводу к балке.

Слух и все остальные чувства вернулись ко мне, когда ставший на моей дороге Сулим, прижал мокрую и обжигающую тряпицу к моей щеке.

— Прижми, а то кровью изойдешь! Пусти коней! Иди в балку, там кто-то твою морду зашьет.

Перекинув оба повода в одну руку, прижал смоченную самогоном тряпку к щеке и побрел дальше. Сулим убежал, все суетились, утаскивая трупы коней и людей в нашу балку. Атаман матерился и строил оставшихся конников пройти маршем по полю боя, создать новый рисунок следов, затирая все подозрительные полосы от волочения убитых коней.

В балке мы долго не просидели. Часть табуна сразу погнали в основной лагерь. Оказали первую помощь раненым. Их вместе со мной было восемь человек. Один тяжелый, получил срезнем в лоб, по касательной. Повезло. Наконечник был очень старый, широкий и тяжелый, то ли бронзовый то ли медный, в виде полумесяца. Самое главное, что он был тупым. Он только пропорол казаку лоб и отправил его в глубокий нокаут. Был бы наточен, снял бы полчерепа. Но и без того состояние было скверным. На лбу вздулась огромная шишка растягивающая края раны и не дающая ее зашить. Казалось, весь лоб вспух и навис над глазами. Все попытки привести его в сознание окончились безрезультатно. Остальные были подранены полегче, в конечности, но некоторые раны были серьезными и требовали срочной профессиональной помощи.

Трое убитых лежали отдельно. Еще одному лучнику бронебойная стрела попала в лицо и вышла из затылка. Казаки быстро ободрали шкуры с нескольких убитых лошадей и споро соорудили трое носилок подвешенных между двумя лошадьми. На них уложили раненых, которые не могли держаться в седле. Убитых усадили в седла и связали им ноги под животом и руки за шеей лошади. Остальных раненых, в том числе и меня, усадили на коней, укрыли маскхалатами и отправили шагом, по степи в направлении нашего села. Заодно напластали нам сырого мяса под седла, чтоб по дороге не оголодали. Ивана Товстого поставили руководителем траурного каравана и еще четверых здоровых казаков назначили в дозоры. Береженого, Бог бережет.

Я не плакал. Просто слезы котились по отмытым щекам, попадали в распухшую, зашитую шелковой ниткой щеку и щипали свежую рану. Приходилось прижимать к ране тряпицу, смоченную в настойке прополиса на самогонке. Обжигающая боль нивелировала прежние ощущения. Проезжающий мимо Иван прошипел мне в ухо:

— Перестань нюни распускать! Казак ты или баба? Никто в том не виноват, и никто то наперед знать не может. Только в бою видно у кого кишка

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.