Шанс? Жизнь взаймы стр. 204
они совершали каждое утро. Если бы у него было время подумать, может, он бы стал их совершать в другом порядке, а часть из них вообще упустил. Когда из утреннего тумана показались стремительно несущиеся всадники и он схватился за лук, пришло понимание, что седло — не самое нужное воину. Есть вещи поважнее. Но времени исправить ошибку уже не было.
Пришпорив коня, он бросился с копьем в направлении ближайшего всадника, уже оставившего свое копье в теле Асланового родича и саблей срубившего Мамеда. Злая стрела, вылетевшая из темноты, ударила Аслана в плечо, заставив выпустить копье и нырнуть за корпус коня. Проскочив в просвет между нападавшими, он погнал коня в темноту, подальше от стрел и сабель. Никому помочь он бы не смог, правая рука не слушалась. Рядом снова свистнула стрела, напомнив, что еще ничего не закончилось. Аслан резко повернул коня в сторону и помчался дальше, уже слабо понимая в каком направлении он скачет. Сейчас это было не важно. Постепенно звуки схватки стихли вдали, он перестал гнать коня перейдя на спокойную рысь.
Быстро светало. Погони не было. Оглядевшись с ближайшего холма и убедившись, что вокруг никого, Аслан остановился перевязать рану и осмотреть лошадь. Бронебойная стрела навылет пробила плечо и его овечий кожух. Скрипя зубами от боли, он обломал оперенье и часть стрелы до плеча. Попробовал левой рукой вытаскивать оставшуюся часть стрелы из раны, но ничего не получалось. Пальцы скользили по мокрому от крови древку, не хватало пространства для рывка. Аслан нашел тонкий ремешок, привязал к торчащему из плеча древку, так чтоб узел уперся в вылезший сзади наконечник. Другой конец привязал к седлу. Стиснув зубы, он рванулся вперед, вырывая стрелу из тела. Теплая кровь с новой силой потекла через открывшиеся дыры из растревоженной раны. Кое-как залепив отверстия разжеванным тысячелистником, наложив повязку левой рукой, он смог осмотреть коня.
Тот тоже не смог уйти невредимым. На крупе кровоточила длинная резаная рана оставленная черкнувшим наконечником стрелы. Ее нужно было срочно зашить. Конь потерял много крови, дальше можно было ехать только шагом. Аслан знал, что ему нужно ехать прямо на восход солнца, но он сделал петлю на север. На прямой дороге могли быть гяуры, напавшие на них ночью. Поэтому, как ни хотелось ему побыстрее вернуть свою добычу и отомстить неверным за подлое ночное нападение, он уходил в противоположную сторону от припекающего солнца. Лишь когда светило повернуло на заход, он благополучно добрался до разъездов охраняющих подступы к главному лагерю.
***
Мурза Махмуд Зарембай, поставленный во главе трех сотен всадников прибывших на место ночного боя, мрачно смотрел на многочисленные, обнаженные трупы своих сородичей. Их сносили и складывали на вершине небольшого холма, чтоб предать земле до захода солнца. Времени оставалось немного.
— Так сколько вас было, Аслан?
— Сто двадцать три воина.
— Здесь, сто восемь. Моего брата, Ахмеда и его сынов, нет среди павших. Значит, их увезли с собой. Завтра мы заставим этих трусливых собак заплатить своей кровью за это бесчестное нападение.
Махмуд слез с коня, длинным кинжалом взрыхлил землю и ладонями набрал ее в свой перевернутый щит. Он высыпал ее на убитых и торжественно сказал:
— Покойтесь с миром. Ваши души уже в райских садах.