«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 77
кушать же надо. Во время оккупации мы были в стороне от немецких гарнизонов, у нас в деревне части не стояли, но регулярно немцы заезжали, трепали хозяйство, особенно любили брать яички и курей-гусей. Вообще еду забирали подчистую. Старостой избрали кого-то из колхоза, но в округе всем заправлял староста Александров Афанас из Кулачовки, он сильно с немцами сотрудничал, его за это позже партизаны расстреляли. В полицаи у нас пошел Титов, но он ничего плохого не делал, только хорошее, после освобождения он попал в штрафной батальон, остался живой, его ранили там, в итоге он до Германии дошел. Он в оккупации никому ничего плохого не делал. Также немцы любили нас мобилизовывать на работы — снег расчищать. Они жили в домах, а мы расчищали к домам дорожки. Хочешь не хочешь — с нами не церемонились, в случае чего сразу под задницу коленом или прикладом, и пошел на работу.
Освободили нас в сентябре 1943 года. Сначала была тишина, а потом поблизости резко артиллерийские снаряды стали рваться, но в деревне ни наших, ни немцев не было. Потом появились немцы, они хотели в деревню зайти, но у нас скрывался один беглый военнопленный, он где-то достал автомат и из своего дома немцев в деревню не пустил, открыл огонь. Немцы на краю деревни остановились и внутрь не сунулись. Потом часа через полтора появились наши солдаты. Такая радость была — свои, кровные пришли! Сразу восстановили советские органы власти, колхоз и военкомат заработали. Мы начали пахать на коровах и лопатами копать землю, трудно было, но все равно урожай обеспечивали. В апреле 1944 года меня призвали в армию по повестке, но я и сам очень хотел на фронт. Со мной был товарищ, одногодок Жалин Александр Афанасьевич, однофамилец, но не родственник, его потом тяжело ранило в обе ноги. Нас поначалу чуть не разъединили, меня хотели в один полк отправить, а его в другой, тогда я сказал, что он мне двоюродный брат. Был приказ родственников не разъединять, и так мы с ним и служили вместе до его ранения. Никакой медкомиссии мы не проходили, забрали сразу, и мы пешком направились в Дорогобужский запасной саперный полк в Смоленской области. Там мы пробыли два месяца, нас обучали саперному делу. Форму сразу выдали, мне попалась шинель английская, а вот брюки, гимнастерку, пилотку и ботинки дали наши. Я ботинки не взял, потому что у меня были хорошие, почти новые немецкие сапоги. Дело в том, что немцы привозили в деревню и меняли на продукты свою одежду и обувь. Отец тогда сапоги на яйца выменял, а то мне уже нечего надевать было. Обмундирование немцы тоже привозили, наши люди брали, надо же было надевать что-то. Английская шинель была новенькая, а вот форму мне дали с одного нашего солдата, который на фронт не пошел и стал пополнение обучать, а меня в его ношеное обмундирование одели. Кстати, под конец обучения и шинель мою английскую этому солдату отдали, а мне выдали нашу.
Во время обучения нам давали в первую очередь практику саперного дела, мы изучали тол, какой вес для какого взрыва нужен, учились использовать бикфордов шнур, а также специальный детонирующий шнур для подрыва мостов и других