Библиотека

«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

«поляками», но мне хватило знания литовского языка, чтобы понять, когда один сержант-литовец сказал своему товарищу, показывая на нас кивком головы: «Смотри, сколько жидов еще живых осталось. Жаль, что немцы их всех недорезали…»

— Когда вас ранило во второй раз?

— Перед самым летним наступлением. Мы делали проходы в минных полях, нас обнаружили, начался артиллерийский обстрел, рядом разорвался снаряд, и меня накрыла темнота. Очнулся я уже в госпитале. Смотрю, а у меня правая нога отрезана по колено. Ампутировали, пока я лежал без сознания. Кроме этого, я получил множественные осколочные ранения, включая пару осколков в живот, и потерял слух… Санитарным поездом меня отправили в

глубокий тыл, в Самарканд. В конце осени сорок четвертого года я потребовал выписать меня из госпиталя, протез я уже получил, раны зарубцевались, слух понемногу вернулся, и я уже смирился со своей судьбой инвалида, так зачем мне еще было оставаться в госпитале?

Как раз один из работников госпиталя, пожилой литовский еврей, получил разрешение на реэвакуцию на родину, и мне дали его в сопровождающие. Целый месяц на поездах мы добирались до Минска, а оттуда на попутных машинах до Вильнюса.

— Каким было для вас возвращение в родной город?

— С вокзала я сразу явился в комендатуру, и там первым делом мне сказали: «Ты постарайся побыстрее поменять военную форму на гражданскую одежду и не носи в открытую свои ордена-медали. У нас солдат и так каждый день убивают». До последнего момента я надеялся, что кто-то из моих родных еще жив, но напрасно. Моя мать и младший брат погибли в гетто, выжил только средний брат, Израиль, сумевший в первые дни войны выбраться из Минска на восток. С ним мы случайно во время боя встретились в Литовской дивизии, он воевал пехотинцем в 249-м стрелковом полку 16-й стрелковой дивизии.

Вся моя вильнюсская родня — свыше 80 человек — была поголовно истреблена немцами и литовскими полицаями-карателями. Я пошел к дому своего деда, на улицу Панская, дом № 5. Мой дед был кузнецом, имел большую кузницу, а в помощниках держал местного литовца, который до тридцать девятого года выдавал себя за поляка. Я еще не дошел до этого дома, как меня заметила бывшая соседка-полячка и рассказала, что в первый же день, как только немцы зашли в Вильнюс, этот литовец привел в дом к деду немцев. Немцы тут же увели деда на расстрел, а сам помощник занял со своей семьей дедовский дом. Соседка предупредила: «Не ходи туда один. Он с бандитами связан и сам бандюга отъявленный. Тебя сразу убьют, что ты сможешь сделать в одиночку, на костылях?» У меня с собой не было никакого оружия, я пришел в комендатуру и попросил дать мне одного вооруженного бойца в помощь. Приходим в дом деда, открывает дверь молодая полячка и говорит, что хозяин еще вчера куда-то ушел и не вернулся. Сбежал в лес, одним словом. А на следующий день и эта полячка, оказавшаяся дочерью бывшего дедовского помощника, тоже сбежала из города. Но я так и не остался в дедовской квартире, в ней все напоминало о моих погибших родных, и постоянно находиться в этой атмосфере горя и потери было выше моих сил.

Я отдал ключи от квартиры в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.