«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 95
эвакуации в Германию. Охранялся мост немецким постом. За три дня до этой операции, 9 января, мы ночью пошли со всеми своими принадлежностями. Нас во взводе было всего 12 человек, по сути, это одно усиленное отделение. У каждого был нож, было личное оружие, в вещмешке 300-граммовые тротиловые шашки. Одеты мы были в белые маскхалаты. Радиосвязи у нас никакой не было, но, успешно выполнив задание, я должен был дать условленную серию ракет. Первую ночь мы шли, день лежали, всю вторую ночь опять шли, день лежали, а на третью ночь уже вышли на объект, на мост. Спустились вниз. Тактика была такая: выползти на центральный пролет моста, а береговые пролеты не трогать, они были бетонные, сложить там взрывчатку, зажечь фитиль и отходить. Мы наблюдали за часовыми. Один немец вышел из караульной будки, и тут трое моих ребят бесшумно набросились на него. Остальные побежали выгружать тротил и подсоединять бикфордов шнур. Даю команду отходить, бегом, бегом, дай бог ноги унести. И тут взрыв! У нас в общей сложности было с собой килограммов 60 тротила, мощный взрыв был! Немцы повыскакивали, их ошеломило этим взрывом. Началась стрельба. Я дал ракеты и повел людей в лес. Там рощица в полукилометре была, мы сначала в нее забежали, а потом, когда поутихло, уже в лес ушли. Лес большущий, и в этом лесу мы и должны были схорониться, потому что в эту ночь, именно 12 января, должна была начаться атака всеми силами корпуса на город Кельце. Кельце в течение трех часов взяли, и бригады пошли вперед. Одной из бригад была поставлена задача выйти именно на наш лес, и мы к этой бригаде присоединились. Потерь не было. Потом туда пришли наши ремонтники, железнодорожники, у них были специальные приспособления для восстановления моста. Это было самым серьезным моим делом — так далеко уйти и выполнить задачу! Да, это был небольшой мост, но он сделал большое дело, все эшелоны остались на станции Кельце. Я, конечно, не видел эти эшелоны, но говорят, что три эшелона помимо всех прочих трофеев были с нашими девками-украинками, которых везли в Германию.
Тогда же, в начале 1945 года, был другой случай. Танкисты наткнулись на противотанковый ров, сделанный по всем правилам. Танк через него не перейдет, перевернется. Был сильный мороз. Нам поставили задачу сделать берега, то есть подкопать, сделать аппарели. Приходилось взрывать мерзлый грунт — шашку вставим, рванем, еще рванем, еще рванем, и так 4–5 метров. И с другого берега рва также. Но немцы открыли сильный огонь, и во время этого обстрела меня шарахнуло. Я потерял сознание, меня вынесли оттуда полуживого. Очнулся я километров за сто, в госпитале города Тарнобжег. Меня сильно контузило: из ушной перепонки шла кровь, голова тряслась, я плохо говорил. Отлежал месяц…
— А вы противотанковые рвы рыли?
— Нет, этим делом мы не занимались. Это долговременная операция по строительству оборонительных сооружений. Когда я был в 36-й учебной саперной роте, там работало, может быть, миллион человек со всех окружающих областей: колхозники, колхозницы, мужики. То же самое под Москвой. Тогда же у нас не было ни экскаватора, ни бульдозера — все лопата. А на фронте наша задача была другой: обеспечить боевые действия наших