«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 97
Он подрывал этот пороховой заряд, который только выталкивал мину из стакана. Стакан был двойной, он легко выходил. Мина взлетала на определенную высоту и уже там взрывалась сама. Там помимо взрывчатки закладывались стальные шарики и всякий металлический хлам, поэтому, кроме собственно осколков корпуса мины, заряд еще разбрасывал две-три сотни металлических шрапнелей… Всякие гадости придумывали!
— Говорят, что и немец был другой уже к 1943 году?
— Конечно, другие. Сначала герои, курей стреляли… Но все немцы дрались и в конце, и не кадровые военные, а молодежь. Как уж они их сделали фанатиками или запугали? Сидит такой в подвале с фаустпатроном, знает прекрасно, что ему сейчас будет смерть. Идет наш танк по городу, он выставляет фаустпатрон в окошко и с расстояния 10 метров нажимает гашетку — танк горит. Тут же наши танкисты врываются в этот подвал и рвут его на части. Это были не единичные случаи, я всему этому очевидец. Что еще сказать о немцах? Мое личное впечатление: у них в крови, в их сознании и понятии заложено — если ты попал в плен, ты пленный. Ведешь себя на 100 % как пленный. Возьми нашего пленного! Он при каждом удобном случае, дай бог ноги — и драпать. А тех привели, допустим, 500 человек, поставили на эту группу наших двух-трех конвоиров и назвали пункт назначения. Они их ведут. И ни один немец не пытается вырваться из этой колонны и куда-то скрыться!
— Владимир Михайлович, есть такое мнение, особенно на Западе, что в Берлине много насиловали немецких женщин?
— Не только в Берлине, солдат есть солдат. Отрицать этого не могу. Но сам не видел.
— Говорят, что в Берлине это носило массовый характер.
— В Берлине массово быть не могло. Там было мало людей, немецкое командование задолго до падения Берлина провело агитацию среди населения, устрашали разными методами — немцы бросали все. Заходишь в квартиру, не разбитую артиллерией, — хозяев нет, они заранее ушли.
Им сказали, что «придут русские, и вам будет плохо». Да, так же, как немцы у нас в России этим делом занимались, так и наши занимались в Германии.
— Не наказывали за это?
— Чтобы наказать, нужны доказательства.
— К немцам была враждебность, когда вошли в Германию?
— Пока вели бой — была враждебность, как они оружие сложили, какая там враждебность? Тем более они шли, как стадо овечек.
— Мирное население спокойно к вам относилось?
— Был приказ генерала Берзарина, первого коменданта Берлина: кормить немецкое население. И вот так: кухня сварила щи, раздали нашим солдатам, тут же немецкие мальчишки тащат ведрами воду, дрова — второй заход. Старики стоят, ждут, когда сварится каша. Был приказ кормить немецкое население! Русская душа отходчивая, у нас не было концлагерей. Немцев посылали восстанавливать дороги, строить дома. Но ненависти к ним не было. Пока с оружием — немец солдат, а как чуть почувствовал себя побежденным, сложил на землю свое оружие, он уже полностью пленный. Этому я удивлялся!
Свердлов Лев Соломонович
(интервью Григория Койфмана)
— Родился я в 1921 году в городе Тифлисе (Тбилиси), где мой отец служил в Красной Армии. Через год после моего рождения отец был убит, и мать, взяв детей, двоих своих и одного приемного сына, уехала в Ашхабад, к моему