Сбежавшая принцесса стр. 55
испытывать, во всем их безобразии. Нет, он не мог показать ей свою уязвимость. Тем более после того, как она его предала.
– Да, я действительно думала, что помогаю. – Она выдохнула. – Зачем еще мне было это делать?
Когда он снова повернулся, чтобы посмотреть на нее, она терла кончиками пальцев складку между бровей. Ее глаза были огромными и темными, взгляд – настороженным, словно он ее чем-то обидел.
– Сильвио подошел ко мне вчера, – спокойно произнесла она. – Он сказал мне, что твоя быв… что у него есть запись.
– Прекрати! – приказал ей Люк, резко махнув ладонью в сторону, словно пытаясь отделаться от ее слов. Переполнявшие его чувства усилились и грозились прорваться наружу мощным потоком. – Я больше не могу слушать твою ложь!
– Ложь? – Габриель встретилась с ним взглядом. В глубине ее глаз цвета морской волны были гнев, смущение и что-то еще.
– Я не знаю, что думаю обо всем этом, – сердито бросил он. – Мне ясно лишь одно: из-за тебя я стал всем тем, что так презираю. Сейчас я мало отличаюсь от моего отца, который плясал под дудку моей…
– Я не такая, как твоя мать, – перебила его Габриель. Ее тон был ровным, глаза серьезно смотрели на него.
– Из-за этой безрассудной страсти я перестал узнавать самого себя, – продолжил Люк, не обращая внимания на ее слова.
Да, она очаровала, околдовала его, а если говорить без обиняков, просто одурачила. Она играла с ним. С человеком, который всегда держался настороже. Она злоупотребила его доверием, и теперь его переполняли гнев и обида. Он боялся, что, если эти чувства вырвутся наружу, они возьмут над ним верх. И он станет рабом своих эмоций, как когда-то его родители.
– Но больше это не так, – отрезал Люк.
Тогда она подошла к нему и, глядя на него с тревогой, протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Он перехватил ее запястье раньше, чем она успела это сделать.
– Я знаю, какая ты на
самом деле, Габриель, и больше не позволю тебе водить меня за нос.
– Люк…
– Между нами все кончено, – бросил он.
Даже для него самого эти слова показались далекими, как эхо. Будто они выражали чужую ярость, чужую боль.
– Этот брак не должен был состояться. Мне следовало знать, что на свете нет ни одной женщины, которая соответствовала бы всем моим требованиям. Что даже в Ницце я видел не что иное, как искусную подделку. Это спланировал твой отец? Или, может, вы вместе?
Он почувствовал, что ее пульс участился.
– Ницца? – спросила Габриель, пошатнувшись. – Какое отношение имеет мой отец… – Она остановилась, пытаясь разобраться в его гневных словах. – Ты ездил в Ниццу, когда я была там? Прошлой весной?
– Да, я следил за тобой, – бесцеремонно признался Люк. Никаких извинений. Пусть ей будет так же больно, как ему. – Я хотел убедиться, что у тебя нет никаких скелетов в шкафу. Что ты не шляешься по ночам с сомнительными типами. Тогда ты меня не видела, Габриель, и, поверь, больше никогда не увидишь.
Ее лицо резко побледнело, и ему неожиданно захотелось обнять ее, утешить, поцеловать. Он хотел ее даже сейчас…
И ненавидел за это их обоих.
– Ты не можешь говорить это всерьез! – воскликнула она. – Безумие… какое-то недоразумение…
– Я хочу аннулировать наш брак.