Сборник работ. Восьмидесятые стр. 21
уже приказывали и освящали своими подписями маршал Д. Устинов и генерал армии А. Епишев.
Но «конкретного решения», как было обещано из Главпура, опять не последовало. Барышев снова пишет в приемную министра обороны и Главпур. Его письма пересылались в Политуправление ВМФ, оттуда первый заместитель начальника политуправления С. Варгин спускал их дальше, в политуправление флота. Барышев сохранил все ответы Варгина, одинаковые до запятой: «Ваше письмо, адресованное… направлено… О результатах Вам будет сообщено».
И сообщали: «…Хотелось бы отметить, что политработнику в звании майора надо знать, что вопросы в вышестоящие организации задаются тогда, когда непосредственные начальники (до политуправления флота включительно) не могут дать на них ответ». Так осадил Барышева зам. нач. агитпропа политуправления флота капитан I ранга В. Зверев.
Комсомольцы части развернули соцсоревнование за право называться именем 13-й гвардейской бригады. Полк становится лучшим среди береговых частей флота. Барышев связался с семьями погибших моряков из 13-й бригады. Списался с Советом ветеранов флота в Ленинграде, уже у них просит он поддержки. Они, конечно, «за».
И опять — тишина.
«Как же так,— с горечью пишет Барышев,— битая нами горно-пехотная дивизия бундесвера уважает себя, ведет свою родословную от пресловутого «Эдельвейса». А наши прославленные части морской пехоты никак не могут восстановить свою родословную, оживить свое прошлое, без которого трудно построить зрелое будущее. Мы, дети победителей, не имеем права на забвение».
За эти 10 лет назначен уже шестой командир части. Третий министр обороны.
* * *Слова Барышева: «Мы, дети победителей» — не образ.
Отец, Иван Барышев, начинал войну политруком роты. В 1944 году наступил на растяжку противопехотной мины, был ранен в обе ноги — глубоко, до пояса, и до 1946 года пролежал в госпиталях. Уволился инвалидом II группы, но в 1953 году, переборов недуги, вернулся в армию.
Валерий после училища служил в воздушно-десантных войсках, неудачно приземлился с парашютом, разбил ногу и был переведен в мотострелковый полк.
После учебы минуло три года, и Валерий, ротный, мог поступать в одну из военных академий, готовящих командные кадры. Но отказался, вопреки советам отца: учеба не уйдет, а пока — опыта работы маловато.
Позже, в 1978 году, он поступил, была единственная разнарядка на флот, в военный Краснознаменный институт. Учился заочно. Получил диплом переводчика-референта английского языка. Из выпускного курса отобрали их, четверых, для спецкомандировки — военными наблюдателями при ООН. Он мог быть первым нашим морским пехотинцем там. Но заболела жена…
В минувшем году решил поступать в адъюнктуру Военно-политической академии имени Ленина. Но разнарядок для заочников туда не выделяют. Барышев отправился в Москву, зашел в Политуправление ВМФ с просьбой допустить к экзаменам в академию на кафедру военной педагогики. Был допущен и сдал экзамены прекрасно. Строевой офицер — случай редкий.
Человек, прикрой ему глаза, чтобы избавить от сравнений, жизнь свою сочтет удачной. Главное, не знать, что может быть лучше, бывает лучше. Наверное, и Барышеву жилось бы и работалось спокойнее, если бы не памятные ему воздушно-десантные войска. Дивизия была гвардейская, в ней служили еще участники войны. Все было пронизано любовью. В ленкомнатах — уголки славы, аллея Героев дивизии. Приезжали свои ветераны. Многое шло от Главкома, генерала армии Маргелова: ходил в кожаной куртке, пистолет на боку, лицо обожжено —