Сборник работ. Восьмидесятые стр. 67
комнате Александр Спартакович сделал домашний музей. На стене — большая темно-красная доска, на ней медная чеканка — увеличенные копии Золотой Звезды Героя и ордена Ленина. Здесь же — Грамота Президиума Верховного Совета, СССР с Указом о посмертном присвоении Спартаку Авксентьевичу Железному звания Героя. Фронтовая газета под стеклом рассказывает подробно о гибели отца. Портрет, под которым на выступе лежат цветы.
Дочерям не нужно объяснять, почему мы победили в той войне, они это видят. И какими надо расти, как жить, тоже объяснять не надо. Александра Спартаковича только один раз пригласили в школу по поводу дочери: она вступала в отряд красных следопытов, и отец пришел повязать ей алую ленту.
Есть еще в доме большой альбом, в котором собраны документы об отце и шахтерской дивизии начиная с той газеты, где от руки написано: «Смерть брата!». За каждым документом, фотографией — история, легенда, новелла. Вот фотография командира дивизии Привалова — без дарственной надписи, а в конце альбома — другая, с надписью.
Дело в том, что Александр Спартакович стеснялся знакомиться с ним. Со многими однополчанами отца подружился, а к генерал-полковнику зайти не решался.
Только в семидесятых годах, приехав в командировку в Москву, Александр Спартакович не без волнения направился на Садовую-Черногрязскую улицу, вошел в подъезд старого толстостенного дома. Волновался потому, что командир дивизии мог вовсе и не помнить отца: прошло столько лет… Провалов воевал после отца еще три с половиной года… А Героев в дивизии было больше тридцати…
Он позвонил, дверь открыл среднего роста, слегка располневший человек в коричневом халате и домашних тапочках. Железный видел это лицо на многих фотографиях. Отдав честь, по-военному четко представился:
— Подполковник Железный Александр Спартакович.
Хозяин молча шагнул к гостю, обнял его, поцеловал. Так, обнявшись, стояли они — генерал-полковник и подполковник, — и только потом Провалов сказал:
— Сын!
— Сын, — ответил Александр Спартакович.
Нелегкая это была встреча. Константин Иванович помнил отца до мелочей: много было героев в дивизии, но Спартак был первым.
Железный-сын рассказал, что видится с однополчанами отца, приезжает на их встречи: те считают его своим.
— Что-то у меня оборвалась связь с некоторыми, — сказал Провалов. — Как Корпяк, комиссар дивизии?
— Умер в Одессе, совсем недавно.
— А Минаков, разведчик?
— Умер…
Генерал тяжело вздохнул: «Время…»
* * *Как у всяких добрых людей, у Железных сложились почти родственные отношения с Проваловыми. «Вернетесь в Москву, вас на вокзале встретят», — говорила мне Алла Ивановна. Речь шла о посылке для Константина Ивановича.
И мне, признаться, близок стал командир дивизии. Наверное, потому, что он был дорог Железным.
…В день отъезда я зашел к Железным за посылкой. Алла Ивановна молча накрывала на стол.
— А вы знаете, — сказала она вдруг, — а ведь Провалов-то умер… Вчера вечером звоним в Москву и… А мы с Новым годом его поздравили и все думали, что же ответа-то нет. А он — в декабре…
И через паузу добавила:
— А у его сына, у Кости, сын родился…
Я глянул на посылку, вместо «Провалову К. И.» стояли инициалы «К. К.». Там были пеленки, распашонки…
В Москве меня встретил Костя. «Сын ваш в ноябре родился,