Сборник работ. Восьмидесятые стр. 72
обязательно со мной поделится. А сильный!.. Худенький, а сильный. Спрячется за дверью, подкрадется сзади — и вверх меня как поднимет!
— Феоктиста Николаевна, а во сне…
— Часто вижу. Часто. Но все маленького, лет восьми-девяти. Недавно видела: сижу одна, жду, волнуюсь, пропал Томас, нет нигде. И вдруг дверца шкафа открывается, и он выходит. Маленький, улыбается: «Мама, я прятался!.. Я хотел тебя напугать…».
У Феоктисты Николаевны влажнеют глаза, дрожит подбородок, но она сдерживается, берет себя в руки. Помолчала, успокоилась.
— Вы знаете, он жив. Я — мать, и я это чувствую… Он ведь теперь уже взрослый, ему в этом году пятьдесят шесть лет исполняется. Уже и дети у него большие, если он, конечно, женат. Это очень хорошо, если женат.
1982 г.«Синий платочек…»Вначале была музыка.
В 1939 году в Москву приехал знаменитый поляк — Ежи Петербургский. К тому времени его танго «Утомленное солнце» исполняли в нашей стране чуть не на каждом шагу, его «Донну Клару» распевала Европа и Америка, от его музыки сходили с ума все безнадежно влюбленные.
Выпускник Варшавской гимназии, он свободно говорил по-русски. Задолго до войны аккомпанировал Вертинскому.
В один из московских вечеров 1940 года (а может, было утро или был день) под его пером родилась — всего за полчаса — легкая мелодия — вальс, простой, запоминающийся, очень похожий на песни городских окраин. Наверное, в незатейливой мелодии было что-то необъяснимое, что легло на растревоженную душу поляка: на его родине уже шла война.
…Потом было слово.
В прекрасной книге воспоминаний «Когда вы спросите меня…» Клавдия Ивановна Шульженко пишет, как во время одного из ее выступлений в горнострелковой бригаде к ней подошел молодой человек в форме, с двумя кубиками в петлице. Представился:
— Лейтенант Максимов.
Смущаясь, робея, он сказал, что на одну из популярных мелодий написал свои слова:
— Ребята слушали — им нравится…
«Помню, как в памятный вечерПадал платочек твой с плеч…»Наверное, и в незатейливых словах тоже было что-то, что легло на растревоженную душу бойца: война шла уже у нас.
Впервые «Синий платочек» Петербургского и Максимова исполнила Шульженко, исполнила после одной-единственной репетиции, и с тех пор — больше сорока лет, тысячи концертов! — не было случая, чтобы ее не попросили — нет, не спеть, а повторить песню!
Клавдия Ивановна Шульженко с полным правом — соавтор.
В 1942 году в блокадном холодном Ленинграде все было подчинено войне. Фабрика грампластинок выпускала патефонные диски, на одной стороне которых тревожный голос предупреждал: «Граждане! Воздушная тревога!» А на другой стороне — «Воздушная опасность окончена. Отбой!» На пластинках печатались инструкции по тушению пожаров, по оказанию помощи пострадавшим. В этот репертуар записей, строго подчиненных нуждам войны, был включен и «Синий платочек»…
Через год, 5 августа 1943 года, советские войска вступили в Орел. Одним из первых в город ворвался броневик с радиоустановкой, игравшей «Интернационал», «Священную войну» и… «Синий платочек». Впечатление было потрясающее — люди толпами выходили на улицы, хотя еще продолжались бои.
Любовная лирика возвысилась до гражданственности. Поднявшись на вершину, она осталась в памяти и в сердце.
Лирика — это не только рассказ о любви двоих, это еще и рассказ о верности — любимой, матери, отчему дому,