Библиотека

Сборник работ. Восьмидесятые стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

блокаду, дочь ее эвакуировали, а Томас пропал. Исчез, как в воду канул, и никаких кругов.

Она ездила, ходила, писала всюду. В Ленинградском городском управлении трудовых резервов в конце сороковых годов ей сообщили, что ее сын вместе с ремесленным училищем № 32, в котором учился, был эвакуирован в Новосибирскую область. Из Новосибирска ей ответили, что 135 учащихся действительно прибыли к ним, но Кульнева среди них не было. Еще сообщили, что часть учащихся этого училища была направлена на Кавказ, а затем в Свердловскую область.

Она писала всюду. Потом купила большую карту Советского Союза и стала писать запросы с оплаченным ответом во все областные города страны, а чтобы не сбиться, ставила красные флажки там, откуда получала неутешительные ответы. После каждой зарплаты покупала огромные пачки конвертов с марками. Вся карта покрылась красными флажками.

В середине семидесятых годов она получила из Ленинграда книгу — «Дети города-героя». Там — вот подарок, вот счастье! — воспоминание о ее сыне, его портрет… Свидетели рассказывают в книге, как Томас после бомбежки спас мальчика. Четыре этажа рухнуло на первый, ребенка завалило. Никто из мужчин — бойцов аварийной команды не решился лезть в завал: одно неосторожное движение, и четыре этажа балок, кирпича, щебня раздавят и пострадавшего, и спасателя. Тут нужен был худенький и смелый подросток. Вызвался Томас. Три часа пробирался он к мальчику.

Спас. Домой вернулся под утро, ничего не сказал.

«За мужество и отвагу» председатель Фрунзенского райисполкома объявил ему благодарность. Томасу вручили золотые часы, которые он потом обменял на хлеб.

Феоктиста Николаевна поехала в Ленинград, стала обходить тех, кого спас Томас из-под обломков. Прошла по шести адресам. И никого из спасенных не оказалось в живых — умерли, погибли…

* * *

Встречая людей раз в год, даже со стороны наблюдая, видишь перемены — возраста, здоровья, семейной жизни. Тот же Соколин появился впервые — румянец, усы пышные, ходил по скверу бодро, без остановки. Потом, позже, время от времени присаживался на скамейку. Потом уже отдыхал на скамейке больше, чем ходил, глотал таблетки — (сердце!). Потом стал ходить под руку с дочерью-старшеклассницей. С той же Ольгой, уже студенткой. Потом опять без нее (вышла замуж, ждала ребенка).

Сейчас он ходит вместе с Владимиром Федоровичем Замычкиным, здесь познакомились, подружились. Замычкин с братом и сестрой в сорок первом имели на руках бронь, но все трое ушли на фронт добровольцами (только с третьего раза приняли у них заявления). Брат Саша два раза горел в танке, дошел до Берлина, а погиб сразу после войны. В Берлине «при исполнении служебных обязанностей».

А Владимиру Федоровичу повезло: его ранило в голову, в челюсть, в переносицу, в обе ноги… И он пролежал в госпитале больше семи месяцев, лег — еще шла война на западе, а выписался — уже на Дальнем Востоке было все кончено.

Когда я впервые увидел в сквере Замычкина, тоже что-то около десяти лет назад, он был не просто молод, он выглядел парнем, никак не верилось, что воевал — поджарый, черная, без единого седого волоска, шевелюра, с чубом, лихой вид. А сейчас здоровье стало сдавать. Нынешней весной разболелась нога, опухла, врач определил — отложение солей, он сказал: не может быть.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.