Счастливые Земли стр. 141
охотника за ноги. Латные перчатки лишь скользнули по поножам.
— Прости, — всхлипнул Джаззи, и его меч с хрустом прошел меж пластин доспеха.
Кировей замер.
Навсегда...
В лесу раздался дикий, многоголосый вой.
— Бежим! — взревел Гнев.
— Но Кировей! Похоронить! — прокричал было Гезеш.
— Кретин, мне вас всех хоронить придется. Там стая! — Проклятый полыхнул так, что пламя сорвало ремней его прогоревший панцирь. Закоптившийся доспех грохнулся на дорогу.
И вновь бег.
Умершие показались из лесу цепью. Горящий сместился влево, отчаянно указывая направление бега.
— Задержу!
Бежать! Опять бежать. Сколько же можно?
Там, за спиною, оставался труп товарища. Вечером, благодаря молчаливым воронам, его лицо превратится в кровавое месиво.
Нет, у него был шлем с закрытым забралом...
Бежать!
На сей раз, обошлось без мучений. Умершие в погоню не бросились, а упрямо оцепили Горящего. Странно, почему тогда на дороге чудовища старались избежать Проклятого, а сейчас ни на кого больше внимания не обращали?
Еще долго до ушей Диких доносились предсмертные вопли тварей, пытавшихся схватить Гнева.
Огненный человек пришел в лагерь далеко за полночь. И принес тело Кировея.
Искатели не спали, ожидая возвращения Проклятого. И когда Гнев положил у костра труп боевого товарища, никто не произнес ни звука. После бегства Дикие старались вообще не разговаривать. Нелепая гибель потрясла каждого. А Джаззи пришлось паршивее всех. Ведь это он убил обратившегося приятеля. И чтобы там ни было — но еще за час до нападения они вместе смеялись глупой шутке, а потом пришлось вогнать в друга меч.
Глупо вышло...
Утром Кировея похоронили. Джаззи долго стоял над могилой друга, не обращая внимания на сборы отряда.
Лишь когда подошел Гезеш и хрипло откашлялся, воин отвлекся от свежего холмика и посмотрел на командира.
— Глупая смерть, — только и произнес он.
Лесоруб кивнул:
— Идем. Путь неблизкий...
Смерть Кировея потрясла каждого. А когда Джаззи рассказал Гезешу, что за время существования Ковыля никто не погиб, в сердце Лесоруба проснулось чувство вины.
Крулин был не таким уж плохим капитаном. За год не потерял ни одного бойца.
На третий день после гибели товарища Рыбак обнаружил в дорожной пыли отпечатки копыт.
— Здесь были люди? — с мрачным ехидством поинтересовался у него Джаззи.
— Да, вчера, — не понял иронии Рыбак. Воин почти ползал по тракту, аккуратно изучая следы.
— И что? — поинтересовался у него Гезеш.
— И то, — неожиданно вступил Мудрый. Он раздраженно кусал губы. — Это умральские разъезды, скорее всего. Значит, недолго осталось.
— Или разбойники, — заметил подошедший к разговаривающим Гнев. Сквозь раскаленный докрасна шлем пробился фонтанчик пара. Накрапывал дождь. — Но это вряд ли они. Здесь караваны не скоро появятся. Наверняка в Гур-Дарге знают о гибели Уффейн-Дарга, — продолжил он.
— Значит, разъезд?
— Думаю да, а бандиты будут на дороге от Гур-Дарга к Аннтейр-Даргу. Вот там придется несладко.
— Сколько, по-твоему, до города? — Лесоруб решил сменить тему.
— День... Может быть, два. Я давно в этих краях не был. Да, на всякий случай, — Гнев повысил голос и огляделся, — никому не говорить про умершую женщину, что я грохнул. Ясно?
В ответ раздались нестройные заверения.
— Почему? — не понял Гезеш.
— Капитан, я все время забываю, что ты как дите малое, —