Счастливые Земли стр. 142
прогудел Гнев. — Женщина в Умрале святость. Поднять на нее руку — грех смертельный. Я же ее убил. За это четвертуют.
— Она же умершая была, — нахмурился Лесоруб.
— Им без разницы, — пожал плечами Горящий. — Любой умралец будет стоять и покорно ждать, пока умершая до него не дотронется. Ну, или сбежит. Узнают, что я убил женщину, а вы не вмешались, — четвертуют всех. Кроме меня, разумеется. — Гнев утробно хохотнул.
— Хороший культ, — хмыкнул Друз. — Правильный.
— Как тебе сказать, — повернулся к нему Горящий. — В Гур-Дарге сами все увидите. И учтите, предупреждаю сразу — никаких грубостей и сальностей в адрес женщин. Понимаю, что вам без них тяжко. Но чревато. Если сами полезут — можно. Инициативу не проявлять вообще.
— Тоже четвертуют? — с невинным видом поинтересовался Лир.
— Нет. Яйца отрежут к едрене фене. — Гнев отвернулся и зашагал по дороге.
— Хороший, видать, городок... — пробормотал Джаззи и хитро подмигнул Паблару.
— Город хороший. Может быть, даже лучший в мире. Но обреченный, как и весь Умрал, — услышал его Гнев. Остановившись, Горящий раскинул в стороны руки. — Сама страна — обреченная. Гур-Дарг я считаю последним оплотом старой жизни. Все остальное — изуродовано Безумием.
Отряд двинулся дальше. Рыбак рыскал вдоль следов, подсчитывая, сколько всадников проехало. Гнев привычно шел
впереди. Мудрый с отстраненным видом изучал лес.
Все как обычно...
— Заладил Гнев — Безумие да Безумие, — проворчал идущий рядом с Лесорубом Джаззи. — Ну, есть оно, и что? Живем ведь...
— Да ладно! — раздался сзади голос Паблара. — Это жизнь?
— Мне все равно, я иду в Счастливые Земли. Там ничего такого нет! — словами Мудрого ответил алебардист.
— Как и Счастливых Земель, — хрюкнул Джаззи.
— Они — есть...
— Мудрый? Это ты вселился в Гезеша? — с испуганным видом отшатнулся от него воин. В глазах Джаззи играли озорные огоньки.
— Есть они или нет — меня не волнует, — вновь вмешался Паблар. — Я иду, пока идется. Туда, куда и все. Хоть в земли, которых нет, хоть Колонну выносить.
Гезеш поморщился.
— Чего кривишься? — заметил это Джаззи. — Не нравится идея вынести Колонну?
— А зачем?
— Ну как же, великие легенды, пришествия, Прорывы, Вторжения, хана Безумию, ага! — возмутился Джаззи.
— Сам этому не веришь.
— А я верю. — Паблар поравнялся с беседующими.
— И что это я — тоже веришь? — начал закипать Гезеш.
— Не похож ты на того, о ком легенда говорит. Тот должен быть здоровым лбом с приятной рожей и великим умом.
Гезеш почувствовал укол обиды.
— Не обижайся, — заметил это Паблар. — Шучу же!
— Ну, допустим, я это, — устало кивнул Гезеш. — И что? Труба зовет?! Опять носиться по миру и поднимать людей на великие дела?
— Ну, дык, спасение мира! Освобождение страждущих! Сирые и больные — в очередь, усех исцелим и осчастливим, — поддержал Лесоруба Джаззи.
— А почему нет? Что ты теряешь?
— Друзей, себя, все...
— Угу, Кировею от этого стало легче, — неожиданно мрачно кивнул Джаззи.
— Ну, поднимется пара отрядов. Ну, допустим, больше... И что? Куда ты полезешь? Против тысяч Колонны? На стены пехом?
— Ты тогда крепость не учел, верно?
— Ворота были закрыты! Можно было все построить,