Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга И.Д.Путилин. В 2-х тт. [Т. 2] стр. 344
Понимаешь?
— Понимаю.
— А десятку вот тебе на конфеты.
«Чудной, право, чудной! И за что только он мне подарки дает? Ничего от меня не желает...»
А в то время когда Маша ходила за вином, барин все-то высматривал в квартире, словно искал чего-то.
— В чем разгадка... Гм... Так или не так? Неужели ошибся? — бормотал он.
Однажды, услышав, что Маша вернулась, вышел из кабинета особенно радостный.
— Что это вы, барин, сегодня такой веселый? — лукаво спросила Маша.
— Тебя вижу, воструха! — усмехнулся барин.
ЖИВОЙ ПОРТРЕТПриехав к Путилину на службу, я застал его за странным занятием — он рисовал женскую головку.
— Где это ты пропадаешь, Иван Дмитриевич?
— Разве? — Он посмотрел на меня, улыбнулся.
— Ну, разумеется. Я несколько раз приезжал к тебе и ни разу не мог застать.
— Не сердись, мой милый доктор: я был очень занят.
— В этом, Иван Дмитриевич, я не сомневаюсь. Но не будешь ли так любезен сказать, чем именно ты был занят?
— Флиртом.
— Что? Ты?!
— Да, я.
— Ты... ты ухаживал?!
— О, и как еще! Если бы ты посмотрел мою возлюбленную — это прелесть.
— Полно меня мистифицировать. Что ты рисуешь?
— Как видишь, хорошенькую женскую головку. Впрочем, ты скоро увидишь и оригинал. — Путилин позвонил.
— Попросите, Жеребцов, нашу верную агентшу.
Вошла наша старая знакомая агентша, принимавшая выдающееся участие в целом ряде замечательных дел, раскрытых моим гениальным другом.
— Ну, голубушка, предстоит борьба, — весело произнес Путилин.
Глаза даровитой профессионалки-сыщицы загорелись огнем фанатической радости.
— В чем дело, дорогой Иван Дмитриевич? Я так рада... Я давно не принимала участия в серьезных сражениях...
— Ну вот, теперь оно у нас на носу. Ведите эту штучку? — Путилин показал свой рисунок. — Перевоплотиться можете?
— Постараюсь...
Признаюсь, я ровно ничего не понимал, а мой знаменитый друг углубился в просмотр каких-то писем. Прошло с полчаса.
— Хорошо? — раздался звучный голос агентши.
Перед нами была совсем незнакомая женщина с красивым восточного типа лицом. Черные как смоль волосы были причесаны по-модному, назад, вуаль, касторовая шляпа с загнутыми полями, с огромными перьями...
— Отлично! — воскликнул Путилин. — Я вижу, голубушка вы моя, что мои уроки грима вы усвоили превосходно. Ввиду того, что я не знаю, когда именно мне потребуется ваше участие, попрошу вас сегодня безотлучно находиться здесь.
Мы остались одни.
— Слушай, доктор, — начал Путилин, прохаживаясь по кабинету, — ты хорошо знаком со случаями «преступно-болезненной мании мести»? Такое состояние душевной прострации, патологического аффекта, длительного, существует в психиатрии?
— Безусловно. Мания преследования выражается в том, что одним больным кажется, что их преследуют, другим — что они должны преследовать.
— Так... так, — пробормотал Путилин. — Но не правда ли, какая художница моя агентша? Молодец! Живой портрет! Живой!
СТРАННОЕ ПИСЬМО. ПРЕДДВЕРИЕ К МАСКАРАДУВысокий элегантный господин инженер поднимался по лестнице. На третьей ступеньке он столкнулся с новым жильцом, господином с черными бакенбардами.
— Простите, пожалуйста, вы, кажется, инженер Хрисанфов?
— Да, это я. Что вам угодно?
— Стало быть, соседушка мой. Очень приятно. — Барин назвал себя, и