Сегун I стр. 23
можно — приготовить на нём пищу для души. Уж я то знаю…
Мне начинало нравиться здесь…
Эта мысль возникла в моей голове так же тихо, как первый луч солнца из-за горы. Здесь во всем хранилась подлинная тишина, не та искусственная, купленная за миллионы в Токио, а живая, наполненная шелестом листьев и песней воды. Везде присутствовала простота и ясность следующего шага: принести воды, нарубить хвороста, не упасть со скалы. И этот странный старикан… Мне нравилось, как он жил… Мне хотелось так же…
Но чуть позже я заметил, что Нобору не так прост, как кажется… Однажды я проснулся ещё до рассвета, когда свет только-только начинал синеть в отверстии пещеры… Нобору вышел наружу. А я тихо проследил за ним.
Оказалось, что каждые предрассветные сумерки старик выходил на небольшую площадку перед пещерой и начинал тренироваться…
Его движения напоминали течение неторопливой реки: медленные, плавные смещения веса с ноги на ногу, вращения корпуса, подъемы и опускания рук. Дыхание Нобуро сливалось с шумом далеких водопадов. А потом в его руках появлялся посох, и течение превращалось в бурный поток. Он описывал им широкие, неторопливые дуги, останавливался в немыслимых позах, касался земли, словно отмерял ритм всего мира.
Затем он брал в руки деревянный меч — боккэн, вырезанный из крепкого дуба. И здесь бурлящий поток сменялся могучей морской волной. Каждый удар был очень точным. Каждый укол, каждый блок, каждый шаг в сторону дышали такой уверенной, накопленной годами силой, что по моей коже невольно пробегали мурашки. Все это было истинным искусством и воплощением какого-то немыслимого Принципа…
Ну, а после следовала медитация. Нобуро садился в позу лотоса, его губы начинали шевелиться, издавая низкие, вибрирующие звуки. Иногда он брал маленький ритуальный колокольчик — кей — и ударял в него тонкой палочкой. Звук был хрустальным, чистым и еще долго висел в воздухе, растворяясь в тумане, поднимавшемся с ближайших водопадов.
— Нейра…Что мы только что увидели? — спросил я.
Система тут же выдала:
[Это практики сюгэндо. Аскеза ямабуси. Движения — не просто гимнастика. Это ката, объединяющие боевое искусство (явно школа, основанная на принципах кэндзюцу и со-дзюцу) с медитативными и дыхательными упражнениями. Цель — не только физическое мастерство, но и объединение с силами гор (гэндзё), накопление духовной силы (кэ́сай). Мантры — санскритские дхарани, призванные очистить ум и призвать защиту божеств. Колокольчик — для обозначения сакрального пространства и концентрации внимания. Объективно, такая практика снижает уровень кортизола, нормализует сердечный ритм, стимулирует парасимпатическую нервную систему. Эффективна для реабилитации.]
— Он хорош? — мысленно спросил я, наблюдая, как последний удар боккэна рассекает клочок тумана.
— Даже очень хорош, — ответила Нейра без тени сомнения. — Мышечный контроль выше 95%. Экономия движений близка к оптимальному уровню. Баланс, координация, дыхание — всё указывает на десятилетия практики. Он не просто бывший самурай. Он мастер. У него есть чему поучиться. Может, и мы начнем работу над телом?
Я согласился, и начались мои тренировки. Сначала тайные… Пока Нобору уходил за травами или проверял ловушки на зверье, я оставался в пещере и все время занимался…
— Согласно протоколу «Сёгун», приоритет номер один после здоровья — базовые боевые навыки, — объявила Нейра. — Анализ моторных функций текущего