Секрет пяти дверей стр. 8
там столпились мужчины, а детям велели стоять в стороне. Мужчины негромко переговаривались, качая головами. Я слышала отдельные слова:
– Может, старое…
– Какое старое. Он тут где-то.
– Если увела?..
– Походу умер.
Я слушала их и одновременно ощущала, как мой птенец тихонько возится под футболкой. Наконец там посовещались и велели всем расходиться по домам. Было решено, что птенец погиб, а его мать бросила гнездо. Вслед за остальными я пошла к выходу из леса. Я понятия не имела, что делать с птенцом. Забрать его с собой, домой? Кормить мошками или что он там ест – можно узнать. Потом он вырастет, и я выпущу его в лес. Да. Но до того как он вырастет, в субботу, приедет мама. И когда она узнает, то сойдёт с ума. Или, скорее, сведёт с ума меня.
Мы вышли из леса к окраине города. Лепились друг к другу облезлые заборы, за ними виднелись крыши одноэтажных домов. Кое-где вместо домов торчали вагончики и деревянные остроконечные столбики туалетов. Видимо, это всё были дачи. Около леса стояли машины, люди садились в них и уезжали. Наверное, они приехали сюда группами и так же возвращались в город. Некоторые шли куда-то пешком. Ни о чём особо не думая, просто стараясь не выделяться, я пошла по обочине дороги вслед за всеми.
– Э! – окликнул меня какой-то старичок из окна автомобиля. – Ты на автобус?
– Да!
– Подвезти не надо?
– Нет! Спасибо! – я энергично замотала головой.
– Ну гляди!
Я нарочно шла медленно, отставая, дожидаясь, пока все они разъедутся и уйдут. Когда никого не осталось и по дороге мимо меня стали проноситься только случайные машины, я повернула обратно. Я шла по обочине дороги к лесу, под футболкой у меня сидел живой птенец. Мы с птенцом шли по дачной улице, окружённые весной. Заборы были невысокие, так что я хорошо видела, что делается внутри.
Раньше я часто замечала, что дома, стоящие рядом, точно соревнуются, кто выше и красивее: «У тебя два этажа? Ха, а у меня три! И ещё веранда, видал?» Конечно, это соревновались не дома, а их хозяева, но иногда вещи кажутся абсолютно самостоятельными.
Здесь никакого соревнования не было. Все дома и заборы словно говорили друг другу: «Эх, чего там, мы люди простые. Вот построились кое-как, и слава богу, а могли бы и вот так, без ничего, с голыми грядками». Мне это нравилось. Нравилось, что кое-где на грядках стояли, согнувшись, дачники с тяпками. Нравилось, как в одном месте пахло жареным мясом, а какая-то тётенька зычным голосом звала Васю помочь со шлангом.
Я вошла в лес, тут было всё так же тенисто и так же звонко посвистывали птицы. Тропинку, по которой мы выходили, я помнила, но вот как найти точное место, не знала. Поэтому просто шла и шла, и ноги как-то сами собой вывели меня туда, где валялись обломки чёрного гнезда. Кстати, я так и не поняла, что за дерево это было: листья напоминали липовые, но не совсем. Я оглянулась по сторонам и аккуратно сняла толстовку. Потом вынула птенца. Мне не верилось, что это правда, что я видела то, что видела. Но мне ничего не померещилось, у птенца было крохотное личико с глазками, носиком