Секс с учеными: Половое размножение и другие загадки биологии стр. 316
все девушки достаются не самому голосистому, а самому умному. Если половой отбор начал благоволить смекалистым и изобретательным земноводным, это вполне может означать, что тайваньские лягухи вступили на первую ступень лестницы, ведущей к эволюции разума. А может быть, никуда они и не вступили, потому что, по мнению других зоологов, в дикой природе некоторым лягушкам тоже приходится использовать элементы ландшафта – к примеру, дупла деревьев, – чтобы подчеркнуть все прелести своего кваканья, и ничего нового здесь нет.
Из этого лягушачьего примера можно сделать два вывода. Во-первых, нет никакой особой сенсации в том, что на некоторых этапах эволюции естественный отбор побуждал разных живых существ становиться чуть более смекалистыми. В конце концов, почти у всех животных есть нервная система, с помощью которой люди обычно думают, а я сейчас вот это все пишу. О том, как и из чего она могла возникнуть, я советую прочитать в прекрасной книге Николая Кукушкина «Хлопок одной ладонью» – там есть множество фактов, помогающих пробудить воображение. И если философ, рассуждающий об отличиях бытия от небытия, представляется явлением, совершенно загадочным в масштабе космоса, то червяк, плывущий против градиента солености воды, или моллюск аплизия, втягивающий жабры в ответ на раздражение, никаких благоговейных чувств у большинства наблюдателей не вызывает.
Во-вторых, нет ничего необычного в том, что сложные поведенческие реакции (которые кто-то может назвать «разумными») возникают и развиваются в процессе полового отбора. В конце концов, мы тут сорок с лишним глав рассуждаем о том, что половое размножение – дело непростое, а у некоторых существ вообще самое сложное из всего, чем им приходится заниматься. Хочешь продолжать род – придумай, как погромче квакнуть.
И все же эволюция разума у людей – куда более увлекательная тема, чем лягушачье кваканье, и не только потому, что сами мы люди, но и потому, что ничего более причудливого, чем человеческий разум, пока во Вселенной не обнаружено. Любые теории о происхождении человека теряют всякий смысл, если не объясняют появление этого свойства. Миллер в своей книге перечисляет три обстоятельства, делающие человеческий разум нерешенной загадкой эволюции.
Во-первых, почему он появился только у человека? Способность к полету полезна, и вот крылья независимо появляются у насекомых, птерозавров, птиц и рукокрылых. Умение быстро плавать полезно, и вот ихтиозавры и дельфины становятся формой тела похожи на рыб. Если разум есть только у нас, может быть, он не так уж нужен для выживания?
Во-вторых, почему все то время (от 2,5 млн до 0,3 млн лет назад), пока мозг человека стремительно рос, наши предки делали унылые каменные рубила, вместо того чтобы сразу кинуться создавать цивилизацию? Похоже, по-настоящему использовать мозг люди начали лишь 10 000 лет назад, а значит, до этого момента у них имелся весьма дорогостоящий, но мало используемый орган.
В-третьих, даже если разум крайне полезен для выживания, некоторые его аспекты вызывают вопросы. Кому могла понадобиться способность сочинять «Илиаду», придумывать богов, играть на музыкальных инструментах и рассказывать анекдоты? Это уж явно какие-то излишества.
Мне совершенно не хочется портить кому-то удовольствие от книги Джеффри Миллера и пересказывать весь ход его мысли, да это и невозможно сделать в одной главе. Поэтому сразу к делу: быстрое развитие, казалось бы, бессмысленного признака заставляет предположить, что в человеческой эволюции что-то «пошло вразнос», то есть угодило в петлю положительной обратной связи. Об одной такой петле мы много рассуждали, и она называется «фишеровское убегание». Надо сказать, что сам Джеффри Миллер в начале 1990-х неоднократно выступал в том духе, что именно «убегание» – единственно возможное объяснение эволюции разума, и даже отстаивал данный тезис в своей диссертации. Из-за этого у тех, кто так и не удосужился прочитать его книгу, могло сложиться ложное представление, будто «Соблазняющий разум» именно об этом. На самом деле теперь Миллер признает, что нельзя уж настолько упрощать проблему. В чем он, однако, не сомневается, так это в том, что наш разум – продукт полового отбора.
На самом деле в этой идее нет большой новизны: неспроста же Дарвин дал своей книге название «Происхождение человека и половой отбор» (интересно, что примерно две трети этой книги посвящены половому отбору у животных