Секс с учеными: Половое размножение и другие загадки биологии стр. 325
в генах, регулирующих клеточные деления. Чтобы нейронов в коре стало больше, клетки – предшественники нейронов должны поделиться большее число раз, прежде чем стать нейронами. Так вот, оказывается, некоторые гены, отвечающие за деление предшественников нейронов и быстро менявшиеся в ходе антропогенеза (например, ген ASPM), по совместительству участвуют и в мейозе. Поэтому логично предположить, что мейоз у людей стал барахлить в результате очень быстрых эволюционных изменений таких генов с двойной функцией. То есть мы, возможно, получили повышенную частоту хромосомных аномалий в нагрузку к большому мозгу. – Прим. науч. ред.
20
Потрясающе интересный персонаж – автор бестселлера «Священные глубины природы» и президент Ассоциации религиозных натуралистов, притом что этот самый «религиозный натурализм» она же сама и придумала. Недавно Урсуле Гудинаф исполнилось восемьдесят лет.
21
Я даже снабдил эту вставную главу неким подобием сигналов сплайсинга: как и многие интроны, она начинается с букв ГУ (гуанин и урацил), а заканчивается буквами АГ (аденин и гуанин).
22
Клаудио Скадзоккио – ныне вышедший на покой и иногда читающий лекции в лондонском Империал-колледже, а в те годы профессор университета Пари-Cюд, что в Орсе под Парижем, – одна из самых колоритных фигур в генетике грибов. Небольшого роста, с окладистой курчавой бородой, сильно напоминающий Карла Маркса, он обычно появлялся на конференциях в окружении восторженных аспиранток. Клаудио говорил с ними исключительно на испанском. Он родился в семье итальянских евреев, которая в самом начале Второй мировой войны эмигрировала в Аргентину. Клаудио, свободно говорящий на французском, английском и итальянском, всегда отдавал предпочтение испанскому языку. Именно на нем он, по слухам, в свободное от науки время писал романы фривольно-романтического содержания, которые публиковались на его второй родине, в Латинской Америке. Эрудиция Клаудио в вопросах генетики грибов совершенно беспрецедентна: вероятно, он знает о грибах все и всегда был готов разъяснить какую-нибудь особенно заковыристую хитрость незадачливому постдоку.
23
Гамильтон, похоже, здесь выразился особенно заковыристо, чтобы не оставить читателям лазеек для вольных интерпретаций: мол, «не работает ваш дарвиновский градуализм, сам Гамильтон это признал!». Из уважения к его намерениям приведу цитату в оригинале: "If there is one event in the whole evolutionary sequence at which my own mind lets my awe still overcome my instinct to analyse, and where I might concede that there may be a difficulty in seeing a Darwinian gradualism hold sway throughout almost all, it is this event – the initiation of meiosis".
24
Речь о линейных хромосомах. С кольцевыми еще хуже: нечетное число событий рекомбинации (например, одно) приведет к объединению двух кольцевых хромосом в одну большую молекулу. Следующее – четное – событие приведет к одному исходу из двух: или большое кольцо снова разделится на два маленьких, или к нему добавится еще одна копия хромосомы, а то и сразу несколько. И чем чаще будет происходить рекомбинация, тем стремительнее будет распухать (в среднем) наша кольцевая хромосома. Это неплохая причина вообще покончить с этими неуклюжими кольцевыми молекулами ДНК и перейти на привычные нам линейные хромосомы, что наш предок, как мы знаем, с успехом и проделал.
25
Я уже было порадовался, что мне удастся написать целую книжку о сексе, ни разу не упомянув о бделлоидных коловратках. Насколько мне известно, больше никто такого не смог. Но, увы, не смог и я, хоть и дотерпел почти
до самого конца.
26
Еще об одном возможном примере частотно-зависимого отбора рассказывает Павел Бородин в своей книге «Кошки и гены»: вероятно, в эволюции домашних кошек происходил отбор редких вариантов окраски, потому что такие редкие котята чаще становились объектом «укотовления» человеческими семьями, чем их доминантные серо-полосатые собратья.
27
Правильному пониманию кин-отбора часто мешает недоразумение с двумя значениями слова «ген», о котором упоминалось в тринадцатой главе. Как можно говорить, что у родных братьев есть «половина общих генов», если даже генетическое сходство человека и шимпанзе достигает 99﹪? Не должны ли мы проявлять альтруизм по отношению ко всему живому на Земле просто на том основании, что (почти) у всего живого есть общие гены РНК-полимеразы и фактора элонгации полипептидной цепи? Такой нелепый (хотя и возвышенно-романтический) вывод получился из-за того,