Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1105
вернусь берегам…
Чего так хвалиться заранее: “…с победой геройской”! И почему уже “завтра”, если поход “суровый и дальний ”?
Но если не вслушиваться в слова, песня звучала хорошо. Как говорится, “ложилась на душу”. И ясно, что вопреки словесной бодрости, это была песня прощания. В ней словно ворочались и накатывали на берег тяжелые волны северного моря (которые я видела только по телевизору)… Наверно, так же раскачивает свою воду осенняя Балтика… Но тогда… тогда это песня не только прощания, но и встречи. Ведь Балтика у меня впереди!
Почему же печалей во мне больше, чем радости?.. И есть ли она вообще, радость-то?
“Есть! – сказала я себе. – Не начинай комплексовать снова…” И стала вспоминать прошедший день.
Хотя вспоминать было нечего – день прошел бесполезно и бестолково. Я купила батарейки, пошла к Илье и несколько раз пыталась дозвониться до Пашки. Но телефон в Яхтинске молчал. Ну и понятно – родители на работе, у Пашки тоже много дел, чего ему сидеть у аппарата…
Мы поговорили с Ильей о Питере. Илья уже знал о маминых планах. И… относился к ним как-то странно. Вроде бы и не считал их плохими, но и бурного одобрения не высказывал. “Знаешь, мучача, вопрос непростой, надо его порассматривать со всех сторон…” – “Значит, ты не уверен, что поедешь? Мама без тебя не захочет…” – “Ну… может быть и захочет при зрелом размышлении. К тому же, я не говорю “нет”. Просто все это как-то неожиданно…”
Мне показалось, что Илья все-таки согласен, только
не хочет показывать это сразу. В силу философского склада ума.
Потом я скрутила в себе гордость и пошла к Стаканчику. Того дома не оказалось. “Ну и… так тебе и надо”, – сказала я мысленно. То ли Стаканчику, то ли себе…
Я зашла к маме на работу, помогла ей разбирать недавно полученные книги. И конечно, мы говорили о переезде. Непонятная “позиция” Ильи не была для мамы неожиданностью
– Это естественно, Женечка. Ничего, мы его убедим… Гораздо труднее будет убедить нашего директора, чтобы отпустил меня. Пока он и слышать не хочет, стонет и хватается за голову. Но и это преодолимо… Главное, чтобы мы сами приняли необратимое решение…
– А разве мы его не приняли?
– Приняли, конечно! Только… все это займет немало времени. И я вот что подумала! Не поехать ли тебе туда заранее? Погостишь у дяди Кости, оглядишься. И потом встретишь нас там, словно дома. А?
Мне такая мысли понравилась. Потому что хотелось, чтобы все случилось скорее. Без долгой возни и затяжных прощаний!
– Я сегодня же созвонюсь с дядей Костей, – пообещала мама.
Из маминой конторы я поехала на трамвае к Томчику.
Сон про Томчика сидел во мне колючим клубком. Тревожный такой, будто и не сон вовсе. Не надо, чтобы Томчик стрелял! Никогда! Ни во сне, ни наяву! Ни в кого, даже в самых отпетых негодяев… Иначе – я это предчувствовала – с Томчиком случится беда. И не только с ним…
Конечно, я говорила себе, что это бред и результат разболтанного воображения. Но беспокойство о Томчике не проходило, и я чувствовала, что уменьшится оно лишь тогда, когда мы увидимся.
Но и на этот раз у Томчика никого не