Библиотека

Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1107

Размер шрифта
-
+
Тема

есть менеджер Василий Григорьевич, который на той неделе как раз собирается в Петербург. Да ты его знаешь, с бородкой и в очках…

Я не помнила Василия Григорьевича с бородкой, но какая разница!

Весь день у меня в памяти звучала мелодия “Прощайте, Скалистые горы”. Она помогала сохранять не очень-то веселое, но спокойное состояние духа. А еще помогала заглушить тревогу о Томчике, которая нет-нет да и давала себя знать.

“Завтра утром схожу к нему снова”, – решила я.

2

Утром Томчик появился сам – около десяти часов, когда я уже собралась из дома.

– Ну, наконец-то… бродяга. Где ты был эти дни?

Спокойным голосом и почему-то глядя в сторону, Томчик сообщил, что они с отцом на три дня ездили к какому-то дяде Сереже в Калинцево.

– А вчера я заходил, тебя не было. Соседка выглянула, сказала, что ты ушла.

– Я уходила всего на полчаса, на почту.

– Значит, так совпало… А потом я пошел к Нику, и мы до вечера были на озере, на пляже…

– Я с Ником поссорилась, – бухнула я сразу, чтобы не томиться.

– Знаю… – Томчик скинул кроссовки, забрался с ногами на диван-кровать, сел, обхватив колени. И смотрел то ли с укором, то ли просто с печалью.

Я заметила, что правый карман у него опять надорван, а рядом с давно засохшей царапиной еще одна —припухшая, с мазком йода. “Будто и правда стрелял в том сне!”

– Что, опять грохал из своего нагана, да?

– Нет. С чего ты взяла?

– Потому что у тебя вновь порвано и расцарапано. Я вижу, вон…

– Просто зацепился за сучок…

– Давай зашью карман.

– Не надо, тут же не сильно порвано. Вечером сам зашью…

Тогда я сказала в упор:

– Ты на меня сердишься из-за Ника, да?

Он сел прямо, вцепился в коленки побелевшими пальцами, глянул распахнутыми глазами.

– Женя, я ни капельки не сержусь. Я только очень-очень хочу… чтобы вы крепко помирились.

– Господи, а я разве не хочу?

Томчик сбросил с кровати ноги, откинулся, уперся сзади ладонями. Глянул снизу вверх, я стояла перед ним, длинная и глупая.

– Так иди и помирись!.. Хочешь, пойдем вместе?

– Я… хочу.

– Идем прямо сейчас!

– Ладно… Подожди. Надо собраться с духом…

– Зачем…

Я прочувствовала себя виноватой дошкольницей.

– Ну, Томчик… стыдно же. Сперва наорала на человека ни за что, а теперь…

Он смотрел очень серьезно. Даже брови свел, но не от строгости, а от внимательности.

– По-моему, если человек первый просит прощения, это не стыдно. Даже если виноват… Папа недавно мне тоже сказал: “Ты мня прости…”

– За что?!

– За то… что случилось прошлым летом. Я рассказывал. Про ружье…

– Томчик… это он, когда увидел, как ты палишь из нагана?

– Ничего он не видел. Все было по-другому…

– А как?

– Вчера… Мы переночевали в палатке, на берегу. Потом свернули ее и пошли на станцию. Я сунул руку в карман, я часто проверяю, на месте ли она… – Томчик извернулся, вытащил из левого кармана монетку с “Резольютом”. – Вот… А ее не было!.. Я так перепугался! Говорю: “Наверно, выронил у костра. Надо идти, искать…” Папа говорит: “Не выдумывай, на поезд опоздаем”. А я сказал, что все равно надо идти. Потому что я без нее не могу… Папа

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.