Семь жизней до счастья стр. 25
ничего достойного, я в досаде вытащила два маленьких кусочка серебра:
– Вот, с днем рождения! Не знаю, что тебе еще подарить.
Лу Хайкун ошеломленно уставился на серебро, хлопая глазами:
– Это мой подарок?
Я предусмотрительно прикрыла кошель:
– Больше денег нет!
Мальчик оторопел, не зная, плакать ему или смеяться.
– Ну и жадина ты, Юньсян, – заметил он наконец с легким сожалением.
Однако он аккуратно убрал серебро за пазуху, поближе к сердцу. Я положила голову ему на плечо.
– За добро следует отплатить добром. Отнеси меня домой. Я не хочу идти. Слишком устала.
Разумеется, Лу Хайкун не стал отказываться, послушно кивнул и взвалил меня на спину. На выходе я вдруг вспомнила кое-что и обратилась к растерянной Лань Сян:
– За деньгами ступай в резиденцию военного наместника, милая. Там полно богачей.
Когда мы вышли из таверны, я поняла, что Лу Хайкун пришел один. В его нынешнем положении прогуливаться по ночам в одиночестве было слишком опасно. Моя голова безвольно покоилась у него на плече, подрагивая в такт шагам.
– Ты должен думать о собственной безопасности, а потом уже – обо всем остальном, – сказала я.
– Еще я должен защищать тебя, – с гордостью ответил Лу Хайкун. – Теперь я точно могу о тебе позаботиться.
Я больше ничего не сказала. На дороге слышались только уверенные шаги Лу Хайкуна. Спустя время он снова заговорил:
– Юньсян, почему ты сегодня так много выпила? Ты расстроена?
– Я ничем не расстроена, просто вино было вкусное, – честно призналась я. – Я размышляла о жизни, о том, как летит время и все меняется.
Лу Хайкун остановился. Я потерлась о его плечо, устраиваясь поудобнее, и приготовилась задремать:
– Я скучаю по прошлому.
В Небесном царстве жизнь была легкой и безмятежной. Неудивительно, что смертные завидуют небожителям.
Лу Хайкун не двигался с места. Когда я уже начала засыпать, до меня донеслись приглушенные слова:
– Прости, Юньсян.
Я не поняла, почудилось мне или же кое-кто мучился из-за чувства вины.
После дня рождения Лу Хайкуна в воздухе запахло войной. Императорский двор больше не мог закрывать глаза на растущую армию севера. Поговаривали, что император начал готовить войска к походу. Первому министру Суну, моему отцу, поручили охрану столицы.
Лу Хайкун был так занят, что его не было видно ни днем, ни ночью. Я не могла понять, что он думает обо мне, и не знала, что чувствую к нему. В моих глазах он был не реальным человеком, а временным воплощением небожителя Чу Куна. Выпив отвар тетушки Мэн, Лу Хайкун исчезнет навсегда. Я проводила все больше времени в таверне у Лань Сян, а захмелев, плелась домой спать.
В день, когда на севере выпал первый снег, я, как обычно, пошла в таверну. К моему удивлению, Лань Сян наотрез отказалась наливать мне выпивку. Я в расстройстве достала из кармана все серебро и швырнула на стол.
– У меня есть деньги! Видишь? Давай мне вино!
– Хочешь вина, ступай за ним в погреб, – заявила Лань Сян.
Я без колебаний встала, забрала серебро, вышла на задний двор таверны и спустилась в погреб. Как только я переступила порог, широкая ладонь зажала мне рот, а у самого уха раздался хриплый мужской голос:
– Ни звука.
Предупреждение прозвучало так, словно я уже успела нарушить запрет. Я заморгала, давая понять, что