Семейная тайна стр. 126
в полицейское управление в Солсбери и во всех подробностях описал свой визит к Шубриджам. Сразу после того, как он уехал, полученная от него информация была направлена в Скотленд-Ярд для передачи в отдел Грандисона. А сам Джордж тем временем уже был на пути в Рид-Корт. Он хотел как можно скорее со всем этим развязаться. Если мисс Рейнберд дома не окажется, ничего не поделаешь, придется заехать завтра еще раз. Полицию он решил в свои планы не посвящать. Визит к мисс Рейнберд – дело сугубо личное, касается только его и Бланш, и пора наконец поставить точку. В полиции и так теперь знали и о мисс Рейнберд, и о розысках Шубриджа. Никаких запретов он не нарушает. Если бы кто-то был против того, чтобы он общался с мисс Рейнберд, его наверняка бы предупредили. А раз нет, то почему бы не поехать? Он сделал остановку в Стокбридже, пропустил там стаканчик и заодно купил Альберту мясной пирог.
Ровно в девять в гостиную, где мисс Рейнберд расположилась почитать после ужина, вошел Сайтон и доложил, что некий мистер Ламли просит принять его по делу, связанному с мисс Бланш Тайлер. Секунду поколебавшись, мисс Рейнберд велела его пригласить.
***Когда Джордж Ламли откланялся, мисс Рейнберд налила себе изрядную порцию хереса и снова уселась в кресло, чтобы хорошенько поразмыслить. От Иды Куксон она кое-что слышала об отношениях Джорджа с мадам Бланш. Да и сам Джордж не делал из этого тайны. Нельзя сказать, что он ей понравился. От него попахивало джином, вид у него был не слишком, опрятный, какой-то потасканный. Да еще эта простоватая, фамильярная обходительность – во вкусе Шолто. И вообще они с Шолто даже чем-то похожи – тот же типаж. При этом он, без сомнения, искренне горевал, переживая смерть мадам Бланш. Откровенно рассказал о ее беременности, признался, что он виновник. С такой же обезоруживающей откровенностью он сообщил о своем участии в поисках Эдварда Шубриджа, но это ее не слишком удивило. Она уже давно догадывалась, что мадам Бланш, какими бы необыкновенными способностями не обладала, в сложных делах, подобных ее собственному, безусловно подстраховывала себя. Итак, теперь и полиция полностью осведомлена. Досадно, что и говорить. Она еле сдерживалась, чтобы не дать волю своему негодованию. Чего доброго, ей пришлют повестку с вызовом на дознание! Тогда тайна ее семьи будет у всех на языке.
Вероятность огласки беспокоила ее больше всего. Она отнюдь не желала, чтобы дела ее семьи стали добычей газетчиков; еще менее привлекала ее перспектива прослыть доверчивой старой дурой, которая поддалась на спиритические бредни и чуть не позволила себя облапошить. Если бы в аналогичной ситуации оказался кто-то из ее знакомых, она подумала бы именно так. Нет, это просто невыносимо! А все из-за Гарриет, из-за дурацких снов! Всю жизнь сестра доставляла ей одно беспокойство. Всю жизнь приходилось ее опекать. Тупая, бестолковая, ни воли, ни характера… Они с Шолто друг друга стоили. Она только тогда вздохнула с облегчением, когда наконец осталась полновластной хозяйкой в Рид-Корте. Казалось, теперь-то можно будет пожить в тишине и покое. И что же? Вместо того, чтобы пренебречь этими снами, хныканьем и жалобами, она проявляет непростительную слабость – ив результате может стать всеобщим посмешищем.