Библиотека

Семейная тайна стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

Нужно завтра же связаться с поверенным и что-то предпринять. К сожалению ее поверенный мыслит чересчур стандартно и к тому же труслив, как заяц. Придется быть с ним построже – заставить его добиться любыми средствами, чтобы ее ни под каким видом не вздумали привлекать к дознанию. Власти и сами должны понимать, сколь нежелательна подобная огласка для дамы ее положения.

Что до Шубриджей – дан ясный и недвусмысленный ответ, который должен положить конец всем стенаниям Гарриет, хотя, по счастью, в последнее время та перестала ей докучать. Она вновь распоряжалась своим сном и сновидениями. Итак, Эдвард Шубридж отвергает семейство Рейнбердов. Он, видите ли, привык считать своими настоящими родителями Рональда Шубриджа и его жену, хотя давно уже знал правду. Допив херес и сразу налив себе еще, она почувствовала, как в ней закипает негодование. Все это время она жила в уверенности, что, если Эдвард Шубридж найдется, то дальнейшие решения будут зависеть только от нее. Какая вопиющая бестактность! Мог бы, по крайней мере, прийти и объясниться с ней лично! Весь в Гарриет: сразу чувствуется одна кровь! И та же самая манера: все неприятности постарается побыстрее свалить на других. Ну, и на здоровье – если он так решил, значит, это освобождает ее от всякой ответственности. Только любой порядочный человек на его месте все-таки явился бы к ней сам и в чистосердечной беседе изложил свою позицию. Не говоря уже о явной чепухе насчет того, что только Шубриджи достойны звания его родителей, нужно быть полным идиотом, чтобы не пожелать – хотя бы из вежливости – встретиться с ней и узнать, что она может ему предложить. И тогда он, скорее всего, заговорил бы иначе. Она ведь не кто-нибудь, а мисс Рейнберд, владелица Рид-Корта, и согласно последней описи недвижимости и ценных бумаг, ее состояние приближается к миллиону фунтов стерлингов. Конечно, она об этом не распространяется. Но если бы он показался ей заслуживающим доверия, не исключено, что она дала бы ему понять, о каких суммах идет речь. Ведь у него жена и сын – Ламли сказал, лет пятнадцати, – и любой нормальный отец семейства в первую очередь подумал бы об их благополучии. Но не тут-то было! Она получила грубый отказ, причем через посредника. Наглость и больше ничего! Откровенное, самонадеянное хамство!

Она так разволновалась, что рука у нее дрогнула, и херес выплеснулся на парчовую обивку кресла. Эх, попадись он ей в эту минуту, она бы высказала ему все, что думает о его поведении. Может, стоит написать ему и отчитать за грубость? И заодно предупредить: даже если он со временем передумает, обращаться к ней бесполезно. Ее двери закрыты для него навсегда! Нет, писать не стоит. Вообще не надо реагировать. Никак.

Она допила херес и почувствовала легкое головокружение. Ничего страшного – как раз такое, чтобы крепко уснуть, едва коснувшись головой подушки, и спать спокойно, без сновидений. Поднимаясь по лестнице, она вспомнила, как ей приснилась мадам Бланш. Бланш у нее в гостях, как близкая подруга… Смех да и только. А этот мальчик, юноша, молодой человек – тот, с удочкой, кого они видели в кино? Кто это был? Сын Шубриджа? Вряд ли. Ведь его отец ее отверг, отказался

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.