Семья Зитаров. Том 2 стр. 67
Янка слагал стихи. Весь день они, словно спелые яблоки, сыпались с его языка.
Но чем ближе подъезжал Янка к долине Казанды, тем тревожнее билось его сердце. Когда последнее селение, отделявшее его от хутора, осталось позади, он перестал погонять коня. Солнце клонилось к закату. Небосклон играл яркими красками, а в сумеречных долинах уже повеяло вечерней прохладой.
Версты за две до хутора Ниедры Янка остановил коня и сошел на землю. Отсюда, с возвышенности, виднелись хуторские постройки.
Еще четверть часа — и Янка там. Но он не пошел дальше. Взяв за повод коня, отвел его на небольшую лужайку, подальше от дороги, и там заночевал. Янка лежал под открытым небом и смотрел на звезды.
«И она смотрит на эти звезды и о чем-то думает. Чувствует ли она, как близко я нахожусь? И вообще помнит ли она меня?»
Никто не мог ему на это ответить. Может быть, завтра… Солнце, возвращайся скорее!
2Проведя почти всю ночь без сна, Янка наутро встал вместе с птицами. Он отыскал маленький горный ручеек и умылся. Усталость бессонной ночи как рукой сняло. Прозрачный утренний воздух, росистая трава, многоголосый щебет птиц вселяли бодрость.
Янка оседлал коня и со своей вышки стал следить за хутором, ожидая, когда проснется семейство Ниедры. Скоро он услышал, как замычали коровы в хлеву, заметил стаю кур во дворе и собаку. Через некоторое время из трубы дома поднялась струйка дыма и три женщины с подойниками в руках прошли в коровник. Возможно, среди них была и Лаура…
Теперь Янка мог сесть на коня и ехать на хутор. Но пусть управятся с делами. Полчаса спустя он подумал, что было бы неудобно явиться на хутор как раз к завтраку, будто он пришел ради еды. Нет, пусть Ниедры позавтракают и приступят к дневным работам, они ведь никуда из дому не уйдут. Как плохо, что еще не начался сенокос, он мог бы остаться на хуторе весь день и помочь Ниедрам на покосе.
Когда Янка пускался в этот дальний путь, все казалось таким простым и ясным. А вот теперь, когда он находится у самой цели, он понимает, какое это сложное дело. Он даже ни разу не подумал, чем объяснить свой приезд. Почему он ехал окольным путем через горы, когда на Бренгули ведет другая, более прямая дорога? Эти мысли сейчас не давали ему покоя. Что он скажет хуторянам? У него здесь не было никаких дел. Навестить земляков, посмотреть, как они живут, и рассказать о своей жизни в поселке? Кто же из-за таких пустяков предпринимает столь длинный путь?
Лгать он не хотел, да, вероятно, и не сумел бы, и кто-нибудь из семейства Ниедры обязательно догадается об истинной причине его приезда. Если это будет Лаура, тогда еще ничего, а если кто-нибудь другой? Наверняка даже это будет кто-то другой. При такой мысли щеки Янки загорелись. Он не мог заставить себя спуститься в долину.
Долго сидел он наверху, на обломке скалы, спрятав коня в кустах. Чувства и рассудок вели тяжелую борьбу. По временам тоска охватывала сердце щемящей болью, и тогда Янка словно в каком-то дурмане готов был без раздумья ринуться на хутор. Но тут же его одолевали сомнения, стыд,